“КАК НИ ЗАНИМАТЕЛЬНА ДЛЯ ИЗСЛЕДОВАТЕЛЯ ЭТА РАЗНООБРАЗНОСТЬ ПРИШЛЫХ ПЛЕМЕН... ВСЕ-ТАКИ ВНИМАНИЕ ЕГО НЕВОЛЬНО УСТРЕМЛЯЕТСЯ НА КОРЕННЫХ ЖИТЕЛЕЙ ПОЛУОСТРОВА"^*

Г.Радде

3(16) березня 2003 року виповнилось 100 років з дня смерті відомого російського натураліста, мандрівника, етнографа Густава Радде.

Густав Іванович (Густав Фердинанд Ріхард) Радде народився 27 листопада 1831 року в прусському місті (нині - польський Гданськ) в родині вчителя. Вже в шкільні роки, а пізніше, поступивши до міського товариства натуралістів, він вивчав місцеву флору і фауну, збирав гербарії, колекції комах .

Весною 1852 року, отримавши грошову субсидію Данцигського товариства натуралістів і перепустку в Росію, Радде з торгівельним караваном поїхав до Криму. В Одесі юнак привернув увагу швейцарського консула, який дав мандрівнику рекомендаційного листа до знаменитого російського ботаніка і ентомолога, почесного члена Петербурзької академії наук Х.Х. Стевена, засновника Нікітського ботанічного саду в Криму. Стевен поставився до юнака доброзичливо, похвалив його зарисовки  рослин і поселив у себе в маєтку біля Сімферополя¹.

Вивчаючи природу півострова, Густав обійшов вздовж і впоперек яйлу і гірські отроги, кілька разів їздив полювати на Сиваш, поступово накоплюючи колекційні збори і матеріали для наукових публікацій про місцеву флору і фауну. В 1854 році Радде з багатою колекцією відправився до Петербургу.

Значну роль у науковій долі Г. Радде, як, утім, і в долі інших натуралістів середини ХІХ століття, відіграло створене в 1845 році Російське географічне товариство, що об’єднало натуралістів, які прагнули вивчати територію Росії та інші регіони світу.

Все той же Стевен рекомендував Радде в якості малювальника для участі у славетній Східно-Сибірській експедиції 1855 року, пов’язаній з іменами відомих вчених: біогеографа А.Ф. Міддендорфа, ботаніка К.І. Максимовича та ін.

У квітні 1855 року Радде вирушив у дорогу. 17 червня в Іркутську розпочався його байкальський маршрут: від гирла Ангари до острова Ольхон, тоді до бухти Горемика і далі до гирла Верхньої Ангари, куди він дістався наприкінці липня. Тут йому запропонували обстежити стан промислу омуля, який  вже тоді бентежив іркутську владу. Густав Іванович пише: “ Незважаючи на  обмежувальні закони, тут господарювало обурливе хижацтво. Не знаю, чи мала якісь наслідки доповідна записка, подана мною керівництву в Іркутську, та якщо не буде здійснено доцільних обмежень виловлювання омуля... то й тут буде остаточно виснажене велике природне багатство. Прикладів такого нерозумного розкрадання дарів природи є чимало в Росії”².

В ході експедиції Радде збирав зразки для колекцій, спостерігав за рослинним і тваринним світом. Правда, він мало не вмер в дорозі від жорстокої простуди, і тільки до осені дістався зі своїми супутниками до гирла Баргузина. Восени 1855 року Радде повернувся до Іркутська, а вже ранньою весною наступного року Густав Іванович вирушив в нову подорож - в Забайкалля, де знайшов і описав  ряд тварин, досі невідомих науці.

У 1857-1859 роках Радде, вже як самостійний дослідник, здійснив подорож по Амуру і Саянах, побував в Тункинських Альпах (нині – Тункинські Гольци, хребет Східного Саяну); двічі сходив на вершину гірського масиву Мунку-Сардик, де провів метеорологічні виміри; дослідив джерела річок Єнісей, Іркут і Обь, озеро Косогол, спостерігаючи осінній переліт птахів.

На початку січня 1860 року Густав Іванович приїхав в Петербург. За клопотанням Академії наук і Географічного товариства тепер вже російський підданий Радде за свої заслуги отримує місце в столичному Зоологічному музеї, де він повинен був зайнятися розбором своїх же колекцій. За короткий термін вчений підготував і опублікував ряд крупних робіт, в тому числі – двотомне видання, присвячене фауні Сибіру (перший том про ссавців другий - про птахів). Книги були прикрашені кольоровими літографіями, виконаними з оригінальних акварельних малюнків самого автора. За перший том свого видання він отримав Демидівську премію, в ті роки найпрестижнішу нагороду Петербурзької Академії наук.

Дерптський (нині Тартуський) університет присудив йому звання магістра. Його запросив у поїздку на Азовське море К.М. Бєр - найбільший науковий авторитет того часу.

В 1863 році Густав Іванович одружився з дочкою академіка Ф.Ф. Брандта. Подружжя оселилось у Тифлісі, де Радде запропонували посаду помічника директора Тифліської обсерваторії. Однак ця служба була йому не до душі. Радде розробив план біолого-географічних досліджень Кавказу, тоді майже не вивченого, ознайомивши з ним намісника Кавказу великого князя М.Н. Романова. План був схвалений, кошти виділені, і Г.І. Радде почав готуватися до своєї першої Кавказької подорожі, а всього він здійснив їх біля двадцяти. За дослідження Кавказу Радде отримав Костянтинівську золоту медаль Російського географічного товариства.

В 1884 році Радде був обраний головою Першого міжнародного орнітологічного конгресу у Відні, а в 1889 р. Став членом-кореспондентом Петербурзької Академії наук. Густав Іванович зблизився з августійшою родиною і здійснив подорож з великими князями в Індію, Індонезію, на Цейлон, по країнах Середземномор’я.

І все ж головне, що створив Радде в цей період і чим, власне, пишався – це Кавказький природничо-історичний музей в Тифлісі з багатющими експонатами, які розповідали про природу цього краю. В 1900 р. Г.І. Радде організує Кавказький відділ на Паризькій міжнародній виставці. Експозиція мала величезний успіх, її відзначили низкою нагород. До самої смерті в 1903 році Радде працював над створенням наступних томів «Коллекций Кавказского музея».

Похований Густав Іванович був у Ліканах, близько Боржомі.³

Значна частина кримських і сибірських колекцій фауни і флори Радде збереглися і знаходяться в Санкт-Петербурзі – в Ботанічному інституті і Зоологічному музеї РАН. Залишились наочні роботи мандрівника і дослідника, його малюнки. Його ім’я увічнено в назвах багатьох видів тварин і рослин, наприклад, передкавказький хом’як (Mesocricetus raddei, Nehring); вірменська гадюка (Vipera raddei, Boettger); монгольська жаба (Bufo raddei, Strauch) та ін.

Ось тільки деякі роботи Г. Радде – географічного, етнографічного, натуралістського характеру: "Berichte uber die biolog.-geogrph. Untersuch. in den Kaukasuslandern", "Reisen im Suden von Ost-Sibirien. 1. Die Saugethierfauna. 2 Die Festlands Ornis" (1862 і 1864; є російське видання), «Орнитологическая фауна Кавказа» (1885 і сл.), «Хевсурия и Хевсуры" (російське і німецьке), «Кавказский хребет» // Живописная Россия. Т. ІХ Кавказ. – СПб., 1883, «Талыш и его жители», "Предварительный отчет об экспедиции в Закаспийский край и северный Хорассан", "Научные результаты закаспийской ученой экспедиции". Т. I. "Зоология", "23 тысячи миль на яхте Тамара" і ін.

Як свідчить багатюща спадщина Радде, він був різнобічно обдарованим вченим.

Радде-етнограф більше відомий на поприщі вивчення Кавказу і його жителів. Однак, написана Радде і робота з етнографії кримських татар – набагато менше відома і рідко згадується сучасними біографами, вона відноситься до раннього періоду його діяльності.

Ми вже згадували, що подорож в Крим була першою після повернення Радде в Росію. Про його життя в Криму відомо небагато. Молодий Радде прожив тут протягом трьох років, з 1852 по 1854 роки:, влітку збирав рослини, а взимку - малював їх для Стевена. В пішохідних подорожах він обійшов увесь Таврійський півострів. Тоді ж він познайомився з сільським господарем і суспільним діячем Йосипом Миколайовичем Шатиловим, за запрошенням якого влаштував в його маєтку біля Сиваша невеличкий природничо-історичний музей, який пізніше подарував Московському університету.⁴

Результати вивчення флори Криму були викладені Радде в роботі “Опыт характеристики растительности Крыма” (нім. мовою у : Bulletin de la Soc.Imp. des Naturalistes. Moscou, 1854).  Враження від трирічного перебування у Криму, спостереження за життям корінних жителів Криму - кримських татар - були узагальнені ним у великій етнографічній роботі “Крымские татары”, яка була видана в двох номерах “Вестника императорского Русского географического общества ” за 1856, 1857 рр.

Сьогодні ця робота забута. В радянський час вона жодного разу не перевидавалася, із републікацій дореволюційного періоду назвемо відновлення окремих глав роботи в навчальному посібнику “Отечествоведение. Россия по рассказам путешественников и ученых-исследователей” (Санкт-Петербург, 1866 р.). А втім, це, мабуть, єдина класична робота з етнографії кримських татар ХІХ століття,  в якій об’єкти розгляду – суто етнографічні (етногенез, мова, звичаї і обряди, релігія і освіта, одяг, національний характер і т.д.).

Не з усіма доводами автора можна погодитися, є в роботі і певні неточності. Це, безумовно, сприйняття кримської реальності і кримських татар очима людини іншої культури. В цій роботі Радде скоріше мандрівник, місцями ліричний письменник, ніж  вчений-дослідник. І це зрозуміло: Радде не був ні сходознавцем, ні істориком Криму, тут він лише спостерігач, - хоча і уважний, і прискіпливий, - чужої, доволі екзотичної і, очевидно,  не зовсім зрозумілої і близької йому реальності. Тому при всій обґрунтованості його підходу, це скоріше детальні записки мандрівника, ніж досліди спеціаліста. Однак це зовсім не зменшує очевидних заслуг роботи, до яких, безперечно, слід віднести деталізовані описи побуту татар і кримської природи, написані явно талановитою і освіченою людиною, хай і не без нальоту суб’єктивності.

Пропонуємо читачеві познайомитися з уривками цього рідкісного джерела з етнографії кримських татар ХІХ століття.

Уривки з роботи Г. Радде подаються мовою оригіналу з видання: Густав Радде. Крымские татары. Вестник императорского Русского географического общества: 1856 год, кн. VІ, стр. 290-330; 1857 год, кн. І, стр. 47-64.

При передачі тексту використаний сучасний росiйський алфавіт (літера і замінена на и, виключена літера Ъ, яка сьогодні не вживається). Однак, з метою збереження поетики тексту при його відтворенні збережені граматичні форми, властиві часові, а також авторське позначення етнонімів.

Публікація ілюстрована рідкісними листівками кiнця ХІХ-поч. ХХ століття із зібрання московського колекціонера Нізамі Ібраімова.

Передмова і археографічна підготовка тексту Гульнари Бекірової, підготовка тексту до дійсного видання - Рефата Чубарова.

КРЫМСКИЕ ТАТАРЫ

Население Крымскаго полуострова представляет пеструю и разнообразную картину, какую трудно найти в другой европейской стране. На небольшом пространстве 475,60 квадр. миль здесь встречаются, кроме Русских, почти все европейския нации: Цыгане, Жиды, Армяне, Греки и проч. Но, как ни занимательна для изследователя эта разнообразность пришлых племен, из которых Русские, Немцы, колонисты и Евреи-Караимы составляют большинство, все-таки внимание его невольно устремляется на коренных жителей полуострова, Татар, которые далеко превышают числом все прочие народности, вместе взятые, и составляют главное население Крыма, простирающееся до 111,000 д. мужеского пола.

<...> По наружности они представляют три степени, довольно резко отличающияся одна от другой. Только в остатках ногайского племени, населяющаго северныя равнины полуострова и уезды по ту сторону Перекопскаго перешейка, сохранился чисто монгольский тип, признаки котораго суть: невысокий и сутоловатый рост; желтоватый и темный цвет лица, нередко переходящий в медно-красный; глаза темные; нос небольшой и почти всегда сплюснутый; волосы черные и борода весьма редкая. Более всего бросается в глаза устройство глаз и височных костей. Последния далеко выступают вперед, а глаза, лежащие в глубине образуемых таким образом глазных впадин, сужены и косо обращены кверху.

Горные Татары, обитающие на cеверных склонах Крымских гор, в степях и долинах, во многом отличаются от Ногайцев; они высокаго роста и хорошо сложены, цвeт лица у них болeе светлый, приближающейся к цвeту кавказскаго племени, глаза большие и темные, волосы и борода густые и черные. Вообще наружность горных Татар красива. Жители южнаго прибрежья, исповедывающие также ислам, смешанной породы. В жилах их течет много греческой крови; они высокаго роста и крепкаго телосложения; цвет лица у них смуглый, но не желтый, как у Ногайцев; лицо продолговатое и пpиятнoe; нос прямой, нередко греческий или римский; волосы и глаза черные.

Вообще у всех Татар Крымскаго полуострова заметно особое устройство уха, происходящее вследствие обыкновения постоянно носить тяжелую шапку из бараньяго меха. У всех Татар уши сверху сплюснуты и отстоят от головы. Ширина уха нередко превышает его длину. Также нельзя не заметить, что женский пол отличается белизною кож и особенно лица, что редко встречается у женщин низших сословий в народах кавказскаго племени. Причина этому заключается в той особенной заботливости, с которою женщины-мусульманки закрывают свое лице, находясь на свежем воздухе. Кроме-того, этот факт может еще служить доказательством в пользу того мнения, что темный цвет лица Татар нисколько не зависит от присутствия в коже окрашивающаго пигмента, но скорее есть следствие влияния климата и воздуха. Прежде, чем приступить к описанию образа жизни каждаго из трех приведенных нами татарских племен, нам кажется необходимым упомянуть об обыкновениях и нравах, общих всем жителям Крьмскаго полуострова и соединяющих, таким образом, в одно целое три отдельныя ветви одного и того же народа. Эти общие всем обычаи относятся большею части к религиозным верованиям Татар и к их гражданскому законодательству, тесно связанному с их религиозными верованиями. Изречения Корана служат основанием того и другаго, и вот причина, по которой Татары-мусульмане так привязаны к отцовским преданиям и к учению Магомета, проникшему во все частности гражданскаго их быта.

Глава I
О религии крымских татар и о степени их образования

Первая обязанность всякаго правовернаго, говорит пророк, есть молитва, которая совершается всегда после необходимаго для действительности ея омовения. Татары весьма строго соблюдают этот закон. В известных важных случаях, как, например, пред свадьбою или после возвращения с похорон, требуется омовение всего тела; но перед обыкновенною ежедневною молитвою большинство ограничивается омовением лица, рук и ног.

Мне неоднократно случалось быть свидетелем той аккуратности, с которою Татары, прерывая свои занятия и останавливаясь среди дела, соблюдают часы молитвы. Летом 1852 года я проезжал чрез Перекопскую степь в обществе стараго муллы из Бахчисарая. Он останавливался посреди степи, доставал из маджары глиняную кружку с водою и, совершив омовениe, разстилал на земле войлочный ковер, на котором молился с накрытою головою, обращая постоянно лице к юго-востоку. Уже после окончания молитвы он принимался за разгрузку повозки, распрягал лошадей и приготовлял скромный свой ужин.

Другой раз я три дня сряду охотился в густых лесах Чатыр-Дага, в обществе 15 Татар. Ночевали мы в пещере, которых множество встречается в юрском известняке, образующем склоны Крымских гор. Утром, при отправлении в путь, меня поразило обстоятельство, что ни один из моих спутников не молился; но скоро причина этому открылась. После часа пути мы встретили светлый источник, у котораго все наше общество остановилось для совершения омовения. После него все помолились и отправились далее.

Богомольные и набожные Татары, особенно в преклонных летах, молятся по четкам. Татарския четки состоят из 60 деревянных шариков, нанизанных на нитку. Трижды в день совершается молитва, и каждый раз правоверные трижды должны перебрать четки; другими словами, они в день пересказывают до 540 молитв. Обряд омовения, основываемый на словах пророка: "чистоплотность есть ключ к молитве”, считается необходимым для действительности молитвы. Истинные мусульмане распространяют этот закон еще далеe: они, для сохранения чистоты тела, бреют голову и тщательно обстригают ногти.

Молитву пророк называет "ключем к раю и краеугольным камнем веры” и предписывает молиться пять раз в день. В богатых селах, где при мечетях имеются минареты, мулла возвращает народу всякий раз, когда наступает час молитвы, и однообразным и унылым напевом созывает правоверных мусульман. Первый призыв раздается тотчас после восхода солнца, второй — в полдень, третий — после заката. Затем, ночью Татары еще два раза должны молиться, и мне нередко самому случалось видеть, как мулла, в бурю и проливной дождь, засветив фонарь, отправлялся на минарет или на каменную паперть мечети и, несмотря на ночь и непогоду, исполнял предписание Алкорана. Впрочем, Татары только по пятницам идут молиться в мечеть, куда народ также собирается в высокоторжественные дни и во время поста. Обыкновенно молитва совершается дома или на поле, и только старики посещают мечеть <...>

Еще должно обратить внимание на следующие обычаи, строго соблюдаемые Татарами при молитве. Во-первых, они молятся не иначе, как сняв с себя всякия украшения и драгоценности и соблюдая крайнюю простоту в одежде; во-вторых, женщины никогда не встречаются в мечети с мужчинами, но посещают ее изредка и не иначе, как в известные часы. В мечетях своих Татары также строго соблюдают чистоту и опрятность; стены всегда гладкия и без всяких yкрашений; каменный пол покрыт кусками войлока. Вообще во всей внутренней отделке Татары тщательно избегают пестроты и архитектурных украшений.

Другое постановление Алкорана, милостыня, вошло как будто в закон. После смерти Татарина треть его имущества принадлежит по праву Мекке и нищим. Вообще милостыня при жизни подается деньгами, а не натурою, хотя нет никаких законов, ограничивающих в этом отношении щедрость правоверных.

Посты, одно из важнейших требований магометанства, в Крыму соблюдаются весьма строго. В продолжение целаго месяца, посвященнаго воспоминанию о весьма важном для мусульман событии, т. е. о даровании им пророком Алкорана, Татары ничего не едят до заката солнца, исполняя, таким-образом, хотя и не вполне, требования веры. Истинный мусульманин, кроме воздержания от пищи, обязан во время поста выполнить еще два условия, т. е. не грешить ни словом, ни делом и отказаться от всяких мирских забот для более успешнаго сближения души с божеством. Так-как время появления на земле Алкорана точно неизвестно, то нет возможности ближе определить эпоху празднования Рамазана, в продолжение котораго бывает пост. В избежание ошибки, Рамазан празднуется каждый год одним месяцем позднее, чем в предыдущем году, и, таким-образом, в-течение 12 лунных годов один пост наверное приходится на тот месяц, в котором Алкоран был подарен земле.

Добросовестность крымских Татар в исполнении трудных обязанностей поста весьма замечательна. В самое жаркое время года, во время полнаго разгара полевых работ, когда палящие лучи солнца и тяжелая работа изнуряют всякаго и пища делается необходимою для возстановления сил, — ни один из них не решится нарушить закона. С удивительным терпением переносят они мучительнейшую жажду и отказываются даже от любимаго своего занятия — курения трубки. С нетерпением взоры всех обращены на запад и ждут минуты, когда последний луч заходящего солнца угаснет за горизонтом и сумерки покроют равнину. Первая звезда, заблиставшая на потемневшем небосклоне, наконец разрешает усталым работникам покинуть работу и подкрепить изнуренныя силы. Собираясь около огромных костров, Татары спешат закурить трубку, молятся и потом уже садятся за ужин. Веселый разговор продолжается нередко далеко за полночь.

Подобный образ жизни и продолжительность поста, однако же, нepедко действуют гибельно на здоровье, и только богатые Татары имеют возможность провести пост без всяких дурных последствий. Впрочем, закон допускает изъятие из общаго правила для путешественников, малолетних детей, больных женщин и стариков, если только, действительно, они не в состоянии исполнять все предписания Алкорана.

Еще следует заметить, что в соблюдении постов крымские Татары не все следуют одним и тем же правилам. В иных местах Татары, кроме воздержания от пищи, соблюдают еще, во время дня, глубокое молчание и считают грехом всякое дело и всякий труд, которые не крайне необходимы. Но при этом многое предоставляется на личный произвол каждаго, и только немногие добросовестно исполняют все требования подобнаго поста, который составляет как-будто бы вторую, высшую степень этого религиознаго долга. Третья степень поста соблюдается только магометанским духовенством и весьма немногими частными лицами. Хотя между ними нет монашествующих, в строгом смысле слова, но многие из мулл посвящают всю свою жизнь молитве и служению Аллаху и для этого проводят целый пост за Кораном или за четками. Для таких лиц, желающих совсем отказаться от мирских работ, существуют особыя учреждения, отчасти сходныя с нашими монастырями, с тою только разницею, что в них постоянно живет только начальник братии, и что они служат пристанищем всем монашествующим вообще, которые обществами путешествуют по стране, собирая у правоверных милостыню. После такого путешествия монахи живут некоторое время в монастыре и проводят дни отдыха в посте и молитве. Такой монастырь, выстроенный эллипсом, из белаго известняка, с кирпичною крышею, я видел в Бахчисарае, но не мог добиться позволения проникнуть во внутренность его, которая, кроме залы для общей молитвы, содержит множество келий для приема странствующих братий. Начальник его, потомок Магомета, пользовался особым почтением у всех жителей окрестности. Вообще, сколько я мог заметить, единственное внешнее отличие монашествующих от светских заключалось в том, что первые брили усы и оставляли только одну бороду.

К религиозным обязанностям, возложенным Кораном на правоверных мусульман, относится также обязанность, по-крайней мере, один раз в жизни, посетить Мекку и поклониться гробу пророка. Исполнение этой обязанности, сопряженной с трудностями далекаго и опаснаго путешествия, в Крыму считается необходимым только для лиц духовных, для мулл-которые после своего возвращения из Мекки получают титул гаджи-муллы (должность, соответствующая должности благочиннаго) и завидное преимущество носить зеленую чалму, присвоенную только высшему духовенству и прямым потомкам пророка.<...> ^**

Глава II.
Гражданские обычаи крымских татар

1. Свадебные обряды Taтар

Гражданский семейный быт крымских Татар, основанный на гражданском их законодательстве, имеет большую aнaлoгию с их религиозными обычаями. Источник его есть Алкоран, который содержит в себе правила на все важнейшие случаи человеческой жизни и потому имеет близкое соотношение к гражданскому законодательству.

В отношении к семейной жизни народа законы о браке играют немаловажную роль. У Татар, как и у всех вообще мусульман, многоженство освящено законом. Алкоран ограничивает число законных браков каждаго правовернаго четырьмя; но большинство, в особенности люди зажиточные и муллы, неизвестно по какой причине, предпочитают этому числу цифру семь. Впрочем, нужно заметить, что в действительности материальныя средства содержания и состояние Татар большею частью позволяют им жениться только на двух, редко на трех женах, из которых, по закону, каждая должна иметь особую комнату и особый стол, который приготовляет сама. Муж гостит то у одной, то у другой. Вообще женщины считаются существами подчиненными и пред лицем закона не имеют никакого голоса. При разделе наследства оне получают только половину против доли мужчин и при этом играют самую жалкую и подчиненную роль. Жена, оставшаяся после мужа, не смеет явиться сама при разделе. Родственники мужа и кади (судья) собираются в дом покойнаго, едят, пьют и делят его имущество без жены, которая даже не имеет права жаловаться па несправедливость, но должна еще употреблять все усилия, чтобы угостить приличным образом своих гонителей. При жизни мужа на женах лежат самыя трудныя и грубыя обязанности. Оне носят дрова и воду, выгоняют и пригоняют скот, обливают себя, своих супругов и своих детей, — одним словом, несут одне все тяжести хозяйства. Развод супругов у Татар дело весьма обыкновенное и освященное законом; но пред совершением разводной муж три раза может отречься от своей жены и выгнать ея из дому. После развода супруги не могут опять вступить в брак между собой, но ничто не препятствует им жениться или выйти замуж за других. Единственное право, данное жене законом, заключается в том, что она, при дурном обращении с нею мужа, может его оставить, но это случается редко, и большею частию браки уничтожаются по требованию мужей. Для совершения развода приглашаются мулла и несколько почетнейших жителей деревни. Вся церемония ограничивается немногими религиозными обрядами.

Формы и обряды, соблюдаемые при заключении браков, предписываются законом, который, однако же, не определяет возраста лиц, вступающих в брак. Впрочем, мужчины редко приступают к этому важному делу ранеe тридцатилетняго возраста; но зато невесты иногда бывают 15 и даже 13 лет. Редко случается, что отец невесты соглашается на брак ея даром: большею частию он торгуется с женихом и берет от него выкуп, о величине котораго переговоры тянутся год и болеe, и который выплачивается скотом или деньгами. Во время этих переговоров, до совершения брачнаго обряда, жених, даже получивший coстояние отца (согласия матери не спрашивают), лишается права видеть свою невесту. Без нея он отправляется в мечеть, где встречает отца невесты, муллу и нескольких гостей и родственников. Мулла произносит краткую молитву, и брак считается законным. Весьма часто, вместо длинных переговоров, особенно, когда требования будущаго тестя жениху кажутся неуместными и преувеличенными, этот последний увозит свою возлюбленную ночью, без согласия родителей. В таком случае невеста ради приличия должна, по крайней мере, три раза вскрикнуть и просить помощи и только по исполнении этого условия считается правою. Жених сажает ее на лошадь, позади себя, и во весь опор несется чрез степь домой. На следующий день тесть предъявляет свои требования, и если, жених не отказывается удовлетворить им, то брак считается совершенно правильным, и мулла призывается для произнесения обычных молитв.

После совершения брачнаго обряда в мечети начинаются приготовления к настоящей свадьбе. За три дня в доме жениха все прибирается и наряжается. Друзья его собираются в доме, где цыганы-музыканты усердно увеселяют их музыкою, и где женщины постоянно угощают их всеми возможными кушаньями и лакомствами. На третий день, после полудня, все садятся на лошадей и с нетерпением ждут прибытия крытой маджары (повозки), в которой находится царица этого дня. Если невеста живет в другой деревне, то жених и все окружающие его всадники, завидев издали поезд невесты, пред которым два молодых парня верхом несут растянутый пестрый платок, привязанный к двум длинным шестам, тотчас же во весь опор скачут ему навстречу. Из передовых телег женщины, большею частию старухи, раздают им пестрые бумажные платки, которые каждый привязывает к головной сбруе лошади, и о которых тотчас же начинается между всадниками спор. При этом случае молодые Татары рады выказать друг перед другом свою ловкость в верховой езде. Получивший платок тотчас же скачет в степь, другие гонятся за ним, и наконец платок достается тому, который силою или ловкостью превзойдет своих соперников.

При въезде в деревню, начинаются разныя замысловатые шутки. При звуках музыки, поезд останавливается около первых домов, и жители деревни требують за позволение въезда плату. Начинается спор. Из 500 рублей серебром, после некоторых переговоров, делается 5 рублей, и по уплате этой суммы вся свадьба наконец приближается к дому жениха. Маджара, в которой находится невеста, с 7 или 8 старушками, подъезжает как можно ближе к низким дверям. Все мужчины выходят из дому и удаляются в сторону. Невеста, закутанная с ног до головы в белыя ситцевыя покрывала, ложится на платок, несенный перед поездом, и выносится из маджары женщинами, причем нередко случается, что неловкия старухи ушибают ее и заставляют кричать от боли. Весь вечер невеста не выходит из внутренних комнат и никому не показывается.

Если вблизи деревни, в которой живет жених, находятся дача помещика или барский дом, то обычай требует, чтобы жених пригласил помещика на свадьбу и при этом случае сделал ему подарок, состоящий или в вышитом невестою платке, или в кисет для табаку, или даже в рубахе. Вообще приготовлением этого подарка невеста занимается во время приготовлений к свадьбе. Вообще ей вменяется в обязанность вышить известное количество платков, которыми Татары убирают свои жилища, развешивая их на на стенах. Иные женихи пред свадьбою условливаются даже о числе этих платков.

2. Похороны.

Обычаи, соблюдаемые Татарами при погребении мертвых, тесно связаны с идеями, которые они имеют о загробной жизни вообще. Мусульмане веруют, что ангел смерти, отзывающей душу из бреннаго тела, тотчас же передает ее другому ангелу, для приготовления ея к лучшей жизни и к вечным наслаждениям рая. Душа праведнаго оставляет человеческое тело тихо и без боли; души отверженных, напротив, долго борятся с огнем смерти и только после упорнаго сопротивления, сопровождаемаго мучениями, покидают грешников. Следовательно, по этому учению, душа остается в теле даже после погребения все время, необходимое для испытания и приготовления ея, которое делается двумя гениями-испытателями. Чтобы умерший при этом мог сохранить все условия приличия, ему устраивают могилу так, чтобы он в ней мог сидя отвечать на предлагаемые ему вопросы касательно его веры и его поведения на земле. Если испытание кончится в пользу испытуемаго, то душа его тотчас же улетает на небо, где она остается до страшнаго суда, а тело, между тем, вкушает, не выходя из могилы, все удовольствия и наслаждения рая Магомета. Но если умерший оказывается недостойным небесной награды, тело его подвергается страшным мукам и ядовитым уязвлением девяноста-девяти семиглавых драконов, а душа возвращается на землю, где скитается, не находя нигде отдохновения, а потом низвергается в 7-й ярус преисподней <...>

Могила имеет до 8 футов глубины и, кроме-того, горизонтальный выем в 3 фута длины, назначенный для помещения ног покойника. Когда тело уже опущено в могилу и приведено в надлежащее положение, над ним ставят в наклонном иоложении от 4 до 6 шестов (повыше головы и до колен) и потом зарывают яму, так-что тело покоится в наполненном воздухом пpocтранстве и находится в сидячем положении. Друзья и приближенные покойника сами устраивают могилу и выносят на руках тело, за которым следуют его родственники и мулла, с всеобщим плачем и громкими рыданиями, между которыми постоянно слышны слова: “Аллах, Аллах". У могилы все удаляются от гроба на извстное разстояние, и только мулла остается шагах в десяти от него и, припав лицом к земле, молится вслух <...>

<...> IIo возвращении домой, гости садятся за приготовленный заранее обед и тотчас же приступают к разделу оставшагося имущества, соображаясь с существующими законами или с последнею волею умершаго. В 3 и 9 день все родственники снова собираются на обед и поминают покойнаго. Чрез три месяца и три года тот же обряд повторяется.

Не лишним считаем сказать здесь несколько слов о внешнем виде и ycтройстве татарских кладбищ. Кто на подобном магометанском кладбище ожидает встретить что-нибудь похожее на наши христианские, горько ошибается. Не увидит он ни правильных дорожек, ни густо насаженных дерев, ни памятников, воздвигнутых родственниками и друзьями в память покинувшаго их друга. Голое место без тени и зелени принимает останки умерших крымских магометан. Могилы расположены без всякаго порядка. Неправильныя груды камней покрывают неровную местность и служат приметою места погребения. В ногах каждой могилы, обращенной к востоку, возвышается грубо обтесанный камень, с закрученным концом, показывающий на стороне, обращенной к могиле высеченную на камне надпись, повествующую об имени и заслугах умершаго. Камни эти почти всегда состоят из белаго раковиннаго известняка, добываемаго в большом количестве в окрестностях деревни Бадрак. Иногда они покрыты голубою краскою, и тогда надпись пишется на них красными, нередко золотыми, буквами. Могилы духовенства отличаются от могил простых татар немногим. Надгробный камень на них вместо закругленнаго конца носит грубое изображение чалмы; а между камнями утверждается шест, фута в три длиною , на конце котораго привешены какия-то лохмотья и чашечка для приема добровольных приношений правоверных, жертвующих в пользу духовенства и мечетей. На свежих могилах мне всегда случалось заметить еще две небольшия дощечки, поставленный в концах могилы. Форма этих дощечек, расширяющихся от основания кверху, представляла всегда три или четыре выреза.

Кроме ежегодных праздников крымских Татар, о которых я скажу ниже несколько слов, Татары празднуют еще совершение обряда обрезания, вероятно, заимствованнаго у Евреев, но нисколько не предписаннаго законом Магомета. Обряд этот, имеющий большое значение потому, что обозначает вступление младенцев в общество правоверных магометан и заменяет у них крещение, празднуется обыкновенно целою деревнею или селом. После общаго пира, при котором постоянно раздаются звуки музыки, всех мальчиков, достигших 5—9 летняго возраста, приносят в мечеть, где обряд совершается оффициальным лицем, не имеющим, однако же, духовнаго звания. Если мальчики кричат, то их предварительно заговаривают, при чем слегка трут по спине обыкновенною сальною свечою. В мечеть допускаются только родственники мужескаго пола. Чужих, особенно христиан, приглашают только редко, и-то из особаго уважения. В последнем случае приглашенный обязан сделать дитяти подарок, состоящий обыкновенно в молодой лошади. После совершения церемонии все присутствующие поднимают радостный крик, в котором нередко участвуют сами дети, не понимающие причины этой внезапной радости.

Ежегодные праздники крымских Татар суть: 1) малый Байрам, или Орасса-Байрам (Ураза-Байрамъ), 2) большой Байрам, или Курбан-Байрам, и 3) Котерлас-Байрам, или праздник Новаго года.

Малый Байрам празднуется по истечении месяца Рамадана, или после великаго поста и продолжается три дня. Праздник этот далеко не так шумен, как праздник большого Байрама. Вечером все жители собираются для общей молитвы, после которой всякое семейство садится за приготовленный дома пир. Все три дня проводятся во вваимных посещениях, пирах, скачках и проч.

Большой, или Курбан-Байрам совпадает со временем ежегодных приношений в Мекке. Смотря по большему или меньшему богатству семейств, этот праздник продолжается от 3 до 10 дней. Всякий правоверный в первый день непременно должен зарезать овцу. Богатые Татары жертвуют до шести, а иногда и быка. Мулла должен благословить назначенных для жертвоприношения животных и получает за труд свои голову и шкуру. В каждой деревне самый богатый житель отправляется в день праздника к своему соседу, ест у него и потом вместе с ним отправляется к третьему, и так далee, пока вся деревня не соберется к последнему, т.-е. тому, кто начал эти посещения. Последний обязан накормить и напоить всю деревню, и вот почему для этого избирается обыкновенно самый богатый. В горах во время большаго Байрама устроиваются качели и другия увеселения, заимствованныя, вероятно, у Русских. Женщины не участвуют в общем весельи; оне сидят дома и целый день наряжаются и принимают своих родственников и знакомых, приходящих их навестить.

Зато в третий праздник, или в Байрам Новаго года (празднуемый неделею позднее нашей Пасхи), женщинам дозволяется выходить в поле, где оне, несмотря ни на холод, ни на погоду, остаются целый день, проводя время в разных играх и в разговорах с мужчинами, которые, большею частью верхом, могут приблизиться к ним и вступить в разговор. Этот праздник продолжается от 2 до 3 дней.

Глава III.
Отличительныя черты в характере крымских татар.

Главная отличительная черта характера крымских Татар — необыкновенное спокойствие и равнодушие, сохраняемыя при всех обстоятельствах. Все три ветви этого племени обладают этим свойством в равной степени. <...>

Необыкновенная разговорчивость, любопытство — другая черта в характере крымских мусульман. Только во время работы они молчаливы и угрюмы; зато, когда настанет время отдыха, физиономия их оживляется, все собираются в кружок, и начинаются безконечные разговоры о разных предметах. Трубка — необходимое условие для татарских бесед, которыя продолжаются иногда несколько часов сряду, и даже после долговременной утомительной охоты, несмотря на усталость, они толкуют до полуночи. Но эта разговорчивость проявляется только вовремя; если же они заняты делом, хотя самым ничтожным, они обыкновенно исполняют его молча, и это спокойствие при работе составляет как бы отличительную черту лиц здешних мусульман. <...>

Что бы ни делал Татарин, он делает это с некоторым врожденным достоинством; во время молитвы он ничем не отвлекается; войдя в кофейню, он садится поджав ноги, с важным лицем и чубуком во рту, принимается за маленькую чашку кофе и пьет его малыми глотками тихо и важно; если он занимается поденною работою, у чужих, то делает также спокойно и важно.

Еще три качества составляют необходимую принадлежность татарскаго характера, именно особенная заботливость о чистоте в жилищах, честность между собою и гостеприимство для всякаго.

Под чистотою должно разуметь, во-первых, постоянный порядок, в каком находятся предметы, находящиеся в доме, и, во-вторых, опрятность, в которой содержатся стены, пол и потолок. Домы Татар весьма малы и служат обыкновенно жилищем для нескольких лиц, и, несмотря на это, нечистоты весьма мало, пол устлан обыкновенно войлоками, на которые на ночь кладут множество подушек. В комнате, которая уже не бывает более трех сажен длины и двух ширины, спят обыкновенно от 6 до 8 человек.

Войдите в жилище самаго беднаго Татарина в какое угодно время года и дня, и вы всегда найдете в нем чистоту и порядок. В отношении к телу магометане также весьма чистоплотны, и редко можно увидеть разорванное платье, хотя весьма часто с заплатами.

Честность между собою составляет также отличительную черту Татар, и воровство у них дотого редко, что двери в домах остаются постоянно, даже ночью, запертыми, а зерновой хлеб, зарытый на дворе, остается там до употребления совершенно неприкосновенным. <...>

<...> Гостеприимство, напротив, они оказывают не только единоверцам, но всякому, кто только пожелает войти к ним в дом. Если хозяин дома, то можно войти в комнату; если же его нет, то хозяйка ждет его, и можно войти только когда он придет. Ночевать у Татар можно без всякаго опасения за свое имущество, потому-что Татарин, приняв гостя, из его имущества ничего не тронет. Зажиточные Татары тотчас же готовят для гостя обед или, по-крайней мере, кофе и угощают трубкою. Хозяин остается, чтобы занимать гостя; женщины же, еще прежде появления его, удаляются в свою комнату. Беднейшие Татары, у которых обыкновенно одна комната подле кухни, навремя пребывания гостя, или высылают жен и дочерей на кухню, или отправляют к соседу, и только при старых и самых коротких знакомых обычай позволяет женщинам и девушкам оставаться в одной комнате с гостем. Мне несколько раз случалось видеть, с каким дружелюбием члены татарскаго семейства делят между собою трапезу, и, сколько раз ни приходилось мне заставать их за бедным их ужином, они всегда приглашали меня принять в нем участие. При выполнении некоторых обычных условий, которыя чужой должен наблюдать при входе в татарское жилище, например, снимать обувь пред входом в дом, Татарин никогда не откажет гостю в приеме, а зажиточные всякое предложение платы сочтут даже за обиду; бедные, главное, никогда не требуют ея, но принимают подарки, состоящие из табаку или денег, и от них гость почти всегда услышит слова: “дай мне то, что ты любишь”.

Общия черты характера Татар, как у мужчин, так у женщин, совершенно одинаковы; но женщины их отличаются особенностью, которая составляет одно из главнейших свойств их, именно — любопытством. Будучи законом заключены в самых тесных пределах домашней жизни, они изыскивают все возможные средства, дабы проникнуть в жизнь общественную, которая служит для них предметом удивления и имеет какую-то особенную прелесть, так-что оне целыми днями поглядывают в окно на кривую и узкую улицу, дабы этим хотя несколько разогнать несносную скуку вечно домашней жизни. Bcякий чужой, подходя к полуотворенной двери дома, увидит несколько красных, расшитых золотыми монетами фесок, из-под которых роскошно вьются безчисленныя косички; но не успеет он сделать пяти шагов, как смутное видениe пропадает во внутренности дома, и изумленному Европейцу остается только разве во сне воображать себе красоту восточных женщин. Если случается, что к христианским женщинам приходят в гости Татарки, то удивлению их нет конца; все в комнатах привлекает их внимание; когда же доходит дело до нарядов, то изумление их бывает столь сильно, что оне стоят недвижно и только тихо произносят время-от-времени слово “Алла, Алла!” Выражение веселья посредством пляски и музыки дотого свойственно Татарам, что я не могу не распространиться об этом предмете. Движения их во время пляски дотого просты и в то же время оригинальны, что их, в полном смысла слова, можно назвать эстетическими. Перенесемся навремя в татарское жилище во время праздника: в весьма опрятной комнате, около стен, на мягких подушках сидят гости; умеренный, но весьма приятный свет проникает сквозь заклеенныя тонкою бумагою окна. В углу у двери помещаются музыканты (о них будет сказано ниже). Сначала раздается мелодия, и две девушки выходят на средину комнаты, становятся одна против другой. Стан их высок и строен, и безчисленныя черныя косички вьются по плечам. Лица их скромны, почти безстрастны, и глаза устремлены вниз. Но едва такт ускоряется, как они приходят в движение, руки их подымаются до плеч, редко выше, грациозно изгибаются; оне начинают вертеться на носках, кружатся вместе и порознь и делают разныя фигуры, весьма простыя и изящныя. Но звуки раздаются тише и медленнее и с тем вместе замедляется пляска и прекращается вместе с мелодией. Мне случилось раз заехать в известковую пещеру, где я уже несколько раз был радушно принят. Сторожевой огонь уже угасал, и стены, сперва красныя от его блеска, мало-по-малу потемнели. Я давно уже просил мурзу, чтобы он заставил своих Татар пропеть и проплясать для меня, и обещал за это познакомить его с нашими мелодиями. Наконец, по его приказанию, из глубины пещеры вышли двое юношей, Хор начал тягучую, медленную песню, и, под звуки ея, они начали плясать. Высокия тени их отразились на стене, и пляска их казалась пляскою духов, но была прекрасна и в ней было гораздо более значения, нежели в танцах веселаго запада, в которых, вместо высокаго эстетическаго наслаждения, мы видим только дикия страсти и выгодныя спекуляция. Дети с восьмилетняго возраста, как мальчики, так и девочки, также пляшут, но женщинам пляски дозволены до сорокалетняго возраста. Пляски их не лишены правильности и выполняются, подобно европейским, сообразно с переходами мелодии. Мужчины вместе с женщинами никогда не пляшут, и в этом состоит огромное различие и, можно сказать, разительное превосходство восточных плясок от европейских. Житель Востока пляшет для самой пляски, а Европеец — почти всегда для той, с которою танцует.

От этих родных, естественных плясок должно отличать другия, уже заимствованныя ими от Европейцев. Часто Цыгане играют для них искаженные польки и вальсы, а татарския пастухи, бывшие в частых сношениях с веселыми Малороссиянами, пускаются отплясывать любимаго казачка. Мелодии песней их несколько живее и в размерах короче; но все-таки песни обыкновенно медленны и однообразны. Музыка у них иногда встречается без пения и танцев, и тогда отличительную черту ея составляет то, что главным инструментом служит большой барабан, а если его нет, то тамбурин. Кочующие Цыгане суть обыкновенные музыканты Татар; скрипач всегда непременно Цыган. Полный оркестр состоит из четырех человек: один играет на скрипке, другой на дудке или кларнете, третий бьет в бубен, а четвертый — в большой барабан; если же такого не случится, то по большей части бывает две скрипки. Скрипки эти трехструнны, и звук их чрезвычайно резок; во время игры их упирают не в подбородок, а на колено, и играют на них смычком собственнаго изделия. Сперва начинают скрипки, потом вступает кларнет, а затем уже пронзительные звуки этих двух инструментов смягчаются шумом тамбурина и барабана. Музыка Татар нисколько не совершенствуется и страшно тиранит привычное к стройным звукам европейское ухо безпрерывными диссонансами. У Татар ногайскаго происхождения вся музыка сосредоточивается в дудке и большом барабане и производится следующим образом: сперва барабанщик ударяет, с весьма малыми паузами, от тридцати до пятидесяти раз, затем несколько времени слышна дудка; потом он сильнейшим образом ударяет в барабан раз или два и если кожа не лопнула, то снова продолжает мелкою дробью.

Гораздо приятнее слышать звонкую дудку пастуха, при закате солнца. Северная сторона Крымских гор переходит из оранжеваго цвета в красный и потом в превосходный фиолетовый; в воздухе тихо; долины тонут в тени, и по ним стелется вечерний туман. Тогда звонко и весело раздается свирель пастуха и придает вечеру особую прелесть.

Поэзия.

Время богатства и блеска восточной поэзии у народов Крыма уже прошло, и это доказывается бедными остатками стихотворений, которыя до сих пор живут в народе, но едва заслуживают названия поэзии. Поговорки, принадлежащия преимущественно некоторым местностям, лучше всего сохранились в народе, и причина этого заключается в постоянном стремлении здешних магометан самыя мелкия подробности жизни с невероятною легкостью повторять в изустных речениях. В свободное время они обыкновенно занимаются разсказами о знаменитых разбойниках и витязях или болтают о предметах обыкновенной жизни. Из правильных стихотворений мне известны два, из которых одно древнего происхождения: в нем воспет Бахчисарай, и оно поется при всяком празднестве; другое сочинение в новейшее время, и предметом ему послужил известный художник Айвазовский, который, будучи армянскаго происхождения и родясь в Феодосии, отлично знает татарский язык и делает бедным много добра, за что и пользуется у Татар большим уважением.

Поговорки, которыя известны лишь образованным Татарам, весьма замысловаты. Некоторыя из них я узнал чрез посредство одной дамы, знающей татарский язык, от одного муллы, живущаго на южном берегу Крыма; оне суть следующия: 1) Кто Бога боится, не должен ничего бояться. 2) Кто себя знает, знает и своего Творца. 3) Ты творениe, а он Творец. 4) Пока овца не жирна, мясник ее не трогает.

5) Тот мудр, кто раз говорит, а два слушает.

6) Один Бог знает будущее.

7) Да будут глаза твои открыты; иначе, тебе их насильно откроют.

8) Ученые суть путеводители человечества.

9) Учение и занятие просвещают разум.

10) Богатство и счастье делают человека великодушным.

11) Величие души и справедливость — признаки высокаго происхождения.

12) Леность и расточительность ведут к гибели.

13) Не всякому повинуйся.

14) Не забывай человека, котораго хлеб ты ел.

15) Совершенный узнает совершеннаго.

16) Камень разбивает голову.

17) Кто любит дервиша, тот любит Бога.

18) Не всякий нищий дервиш.

19) Если у дервиша нет имущества, то у него есть почет.

20) Мудрый человек не сделает шага, не оглядываясь.

21) Если кошка видит мясо, котораго достать не может, то она, говорит: я подожду.

22) От дурных людей не жди добра.

23) Чем деятельнее человек, тем больше он приобретает счастия.

24) Лучше быть заняту, чем праздну.

25) Сытый голоднаго не разумеет.

26) Всякий петух поет на своем дворе.

27) Леность есть мать всех пороков.

28) Гора с горой не сходится, а человек с человеком сойдется.

29) Каждая птица хвалит свое гнездо.

30) Не купи дом, купи соседа.

31) Тише идешь, дальше будешь.

32) Куй железо, пока горячо.

33) Легко чужими руками жар загребать.

34) Каждая птица поет на свой лад.

35) Как сеем, так и пожнем.

36) Без труда нет добра.

37) Лице лжеца чернеет по праздникам.

38) Умный враг лучше глупаго друга.

39) Кто малым не доволен, многое потеряет.

40) Тысячи друзей мало, одного врага много.

41) Кто не был работником, не может быть мастером.

42) Кто много жил, немного знает; кто много путешествовал, тот много знает.

43) Разум не в годах, но в голове.

44) Каждое принуждение есть учение.

45) Шила в мешке не утаишь.

Глава IV.
Устройство татарских жилищ. Домашняя утварь.
Устройство других строений.

В искусстве строения жилищ, так же, как во всех хозяйственных снарядах и в одежде, все Татары следуют одному обычаю. О нем здесь умалчиваем, потому-что об этом будем говорить ниже. На восток от Чонгарскаго моста, в Мелитопольском уезде, между Бердянском и Молочайским лиманом, живут большими селами собственно Ногайцы, которых дома в местах, соседних немецких колониям, покрыты остроугольными черепичными крышами и имеют окна со стеклами. У богатых жителей можно встретить в комнатах даже досчатые, горизонтальные штукатурные потолки, стулья и столы. Ничего этого нет, напротив, в жилище Татарина или Ногайца, если владелец его следует древним обычаям своих предков. Настоящее жилище Ногайца строится нынче из глины и лесу; камни в дело нейдут, еще менее употребляется железа; крыши же кроются большею части черепицею. Должно полагать, что за 60 лет многие Ногайцы жили еще в войлочных хижинах, как нынче живут Калмыки. Они начинают обыкновенно строение не полагая фундамента. Сырцовый кирпич, употребляемый для стен, приготовляется из чистой глины, находимой везде в степях под черноземом. Для этой цели роют круглыя ямы, от 10 до 12 футов в диаметре и до тех пор, пока не дороются до глины. Глину перекапывают на глубину от 2 до 3 футов и рыхлую, как она есть, складывают в кучу; потом к ней прибавляют соразмерное количество старой соломы и достаточное количество воды, чтобы из этих трех веществ образовать потребную для кирпича массу, а чтобы замесить ее, они или заставляют скакать по ней лошадей, или эта работа производится людьми. Как-скоро масса готова, двое занимаются тем, что уравнивают ее и переносить на дерн, к формам, где двое других держат деревянную форму уже наготове. Форма же, которая длиною равняется одному футу, шириною 8 дюймам, а вышиною 3 дюймам, смачивается с внутренней стороны водою. В нее вжимают приготовленную массу, сглаживают последнюю рукою и потом вынимают из формы. Четыре человека могут в один день сделать до 1,000 таких кирпичей, а 1,000 кирпичей стоит от 5 до 6 рублей серебром. Летом, при хорошей погоде, кирпичи должны сохнуть от 4 до 7 дней, и если они были тщательно приготовлены, то для невысоких построек представляют самый надежный и сходный материал. На том месте, где должен быть выстроен дом, дерн вырезывается, и постройка идет так быстро, что через 2 или 3 дня стоят уже готовыя стены в 5 футов вышины. Поддержка крыши состоит из тонких стропил, который в жилищах горных Татар связываются под весьма тупым углом, именно от 130° до 140°. Такия стропила идут по всему дому, и их бывает от 6 до 8; оне прикрепляются деревянными переносами к карнизу, положенному на стенах, и внешние концы стропильных ног скрепляются посредством деревянной перекладины. На стропила кладут деревянные, по большей части кривые, брусья, которых на каждой стороне лежит от 3 до 4; кроме того, снабжают их переплетами и накидывают на них землю, которая покрывается черепицею. Когда все это сделано, жилище почти готово, потому-что окна уже не составляют большаго труда. Oне делаются без ставень и без рам; а в отверстие их, которое бывает величиною от 2 до 2 1/2 квадратных футов, вделывается от 3 до 5 полутора-аршинных деревянных реек, и, кроме-того, с внутренней стороны наклеивается тонкая бумага. Только в одном месте окна можно найти или небольшое отверстие, или вставленный осколок стекла, чтобы чрезь него можно было смотреть наружу. Единственныя двери дома, выходящия на степь, бывают всегда обращены на юг, и порог, в 1 фут вышины, составляет, по образцу всех вообще восточных построек, одну из главных потребностей здания. Двери никогда не бывают выше 3 или 4 футов, и тот, кто войдет в дом, если не хочет сломать ног или головы, должен пригибать их в одно и то же время. Внутри жилище Татарина бывает чисто вымазано глиною; потолок не делается из досчатой подшивки, а образуется самою крышею. Горные Татары часто обмазывают свои жилища белым рыхляком. Употребление извести у Татар еще не принято. Впрочем, богатые мурзы, более или менее ознакомившиеся с европейскими обычаями, приказывают строить у своих домов стены по русскому образцу. Татарин строит дом сам, не употребляя никаких других инструментов, кроме топора и кирки, которой тупой конец служить ему вместо молотка.

Когда войдешь в дом зажиточнаго селянина, то увидишь с обеих сторон по комнате: одна из них назначается для гостей и мужчин, а другая — для женщин. Бедные Татары имеют только по одной комнате, в правой стороне жилища. У передней стены находится печь, прочая же часть здания составляет кухню. Тяга от кухни и печи лежит на конце тонкой балки, выходящей из стены и подпираемой столбами; она начинается на разстоянии 2 1/2 или 3 футов от полу. В кухне очага не бывает, а вместо него теплота долго поддерживается тлеющими на ровном земляном полу угольями. Прежде, чем лечь спать, хозяйка подкладывает к остаткам огня новый кусок кизяку, и этого довольно для поддержания теплоты на всю ночь. Тяга, выстроенная из сырцоваго кирпича, по-мере приближения к крыше, суживается и устьем своим выходит в небольшую трубу, которая у горных Татар сплетается из хворосту. Комнатная печь, находящаяся за кухнею и имеющая с последнею одну тягу, есть ничто иное, как шестиугольное или восьмиугольное пространство, суживающееся кверху, обложенное земляными кирпичами и имеющее угловатую или ровную наставку, похожую на купол. Эта печь обмазывается глиною или мергелем и в топке так же xopoшa, как печь духовая или жаровая. Устройство татарских печей и кухонь совершенно удовлетворяет всем условиям хорошей печи. Во время моего трехлетняго пребывания в Крыму я не видал там ни одного пожара, и это явление тем более для меня удивительно, что на моей родине, в Данциге, в одну ночь мне случалось по 4 или по 5 раз слышать звон набата и видеть в темные вечера по 2 и по 3 зарева на горизонте. Слава Богу, что запад Европы наводнен учреждениями, обезпечивающими стоимость здания в случае пожара. Печи татарских жилищ скоро нагреваются и долго держат тепло, потому что окно, обращенное на север, закрывается на зиму деревянною доскою или затыкается подушкою, южное же замазывается, и в комнате всегда сохраняются приятная теплота и здоровый воздух.

Если мы обратим внимание на домашнюю и кухонную утварь, то в передней части дома увидим направо от двери бочку 2 или 3 фут. вышины, которая вверху шире , чем внизу, и заключает в себе скоп кислаго молока, а у горных Татар овечий сыр. За этой бочкой или в-стороне от нея прислонен стол, единственный во всем доме. Стол у магометан составляет принадлежность кухни и появляется в комнате только тогда, когда посещают их Европейцы; он бывает от 4 до 5 дюймов вышины и состоит из круглой дюймовой доски, имеющей два фута в диаметре и устанавливающейся на толстой ножке, которая внизу разделяется натрое. На столе режут и бьют сырое мясо, катают тесто и лапшу; другаго никакого назначения он не имеет. Далее мы найдем кадку с маслом, сделанную так же, как делают наши, только немного грубее; несколько деревянных обрубков, чтобы сидеть гостям, один или два чугунные котла и, может быть, найдем еще сковороду и ступку. Ступка делается из деревяннаго ствола 1/2 фута в диaмeтpе, который с верхняго конца выдолблен; она употребляется только для того, чтобы толочь соль. По стенам кухни висят веревки, ремни и некоторыя земледельческия орудия, как, например, косы, серпы, лопаты и топоры. Глиняные сосуды, которых больше всего обжигается в Карасубазаре, высоки, имеют узкое брюшко, длинное, прямое горло и разставляются в татарской кухне по сортам. Из кухни, дверями, имеющими от 3 до 4 фут высоты, опять наклоняясь, входят в комнату.

Если посетитель, по долгу справедливости, благоговеет пред священным обычаем целаго миллиона людей, то, по примеру магометан, входя в комнату, он снимает с ног обувь. Каждый Татарин, даже маленький мальчик, ходит по накрытому войлоком полу в чулках. Когда в деревне очень грязно, Татары, кроме толстой обуви, надевают искусно сделанные деревянные башмаки, которые устроиваются следующим образом. Из легкаго дерева, обыкновенно из чернаго тополя, вырезываются две толстыя доски, до шести дюймов длины, которыя имеют почти такую же форму, как у подошвы; а в передния их части вбиты гвозди, чтобы удобнее было бегать. Подошвы держатся на двух поперечных дощечках от 3 до 6 дюймов вышины; к ним прикрепляется в виде стремени широкий ремень, и, таким-образом, башмак держится на ноге. У богатых Татар можно видеть башмаки, очень красиво вырезанные, полированные и даже отделанные перламутровой насечкой. Этот обычай носить деревянную обувь нашел последователей между бедным классом жителей в грязных южных городах России, так-что ныне в Симферополе осенью и весною можно встретить жителей, идущих в таких башмаках на базар.

В комнате, вдоль карниза, привешивается у стены деревянная полка, на которой хранятся более дорогие предметы. Здесь стоят, например, старыя бутылки, кубки, коробки и проч., — одним словом, вещи, которых Восток не производит. Вокруг полок, как особое украшение комнаты, висят пряденые, тканые и даже вышитые платки, работанные хозяйкою дома и ея дочерьми. Когда татарския девушки вступают в возраст невест, oне вышивают большее или меньшее количество платков, смотря по состоянию, и приносят их в дом жениха, как приданое. В углу комнаты, у самой печки, где оканчивается полка, хранится обыкновенно Коран, если есть в семействе экземпляр этой священной книги. Часть комнаты, за печкою, иногда отделяется перегородкою и назначается для различных потребностей женскаго пола. Если хозяин жилища человек достаточный, то через всю комнату, вдоль стен, лежат подушки в 1 1/2 или 2 фута ширины, составляющие мягкое сиденье. Наволочки на подушки шьет сама хозяйка из домашняго сукна, на котором вытканы правильные узоры кофейнаго и белаго цвета. Беднейшие люди только на время ночи часть этих подушек кладут на пол; а каждое утро они тщательно складывают подушки одну на другую в угол комнаты и покрывают их одеялами, которыя шьются из различных материй: у богатых — из тяжелой турецкой шелковой материи краснаго или желтаго цвета, а у бедных — из толстой бумажной материи русскаго произведения, с цветными прямолинейными узорами. Иногда случается видеть на этих подушках простыя ситцевыя покрывала. Покрывала лежат еще обыкновенно на одном или двух ящиках, сделанных очень грубо из еловаго дерева. Ящики вымазаны голубой или красной краской, обиты во многих местах белою жестью и замыкаются железным замком. В городах, цветущих восточной промышленностью, напрасно высматривал я мастерския, чтобы найти подобные ящики. Их можно найти в обыкновенных лавках Малороссии, между другими русскими произведениями, почему, мне кажется, можно с достоверностью предположить, что Татары впервые заимствовали употребление этих сундуков во время их владычества над Русью. Стены, украшенныя живописью, в Крыму я встречал очень редко. Эти немногие опыты Татар в искусстве рисования, вероятно, имеют связь с верованиями их и вообще всех магометан о райской жизни. Если мы будем рассматривать татарские рисунки, то всегда увидим на них довольно правильныя, но грубыя древовидныя разветвления, на концах которых нарисованы цветы и фигуры, похожия на птиц. Другие же рисунки состоят из простых прямолинейных разводов. Магометане, имея самые фантастическия понятия о рае, главным условием его полагают дерево тубу (счастья), которое должно простирать свои ветви на жилище каждаго праведника и должно быть обременено всевозможными плодами и птицами. Легко может быть, что Татары в основание своих рисунков принимают выражение этих верований. На балках, соединяющих концы стропил в татарской хижине лежат всякаго рода хозяйственные предметы: тут видишь короб со льном, там корзину со щипаной шерстью, далее несколько пучков табаку, кнуты, ножи и проч. Печка украшена еще особенным убором; на ней стоит кофейный сервиз. Кофейник из желтой меди с крышкою и коротким носком поставлен посреди круглаго жестянаго подноса, а вокруг него стол от 3 до 6 чашек, величиною в половину гусинаго яйца, у которых соразмерной величины медныя извивающияся ручки и тяжелыя подножки. Из всей утвари, наполняющей комнату Татарина, нами не упомянуты еще прялка и ткацкий станок. Оба эти прибора так просты, что когда их сравниваешь с паровыми машинами для пряжи и тканья, то в высшей степени бываешь удивлен, как от их действия можно получить какой-либо результат. Татарския женщины и девушки прядут руками: оне кладут щипаную шерсть в цилиндрический гребень, стоящий на конце трости, которая укреплена на круглой доске: левой рукой оне дергают с гребня шерсть, а в правой руке у них веретено в 5 дюймов длины, на верхнем толстом конце котораго приделана шпулька , чтобы наматывать нитки. Работающая женщина правой рукой так искусно приводит веретено в кругообразное движеше, что шерстяная нитка в 3 Фута скручивается. Если эта нитка туго натягивается, то ее отцепляют, и той быстроты, с которой веретено вертелось, достаточно, чтобы готовая нитка намоталась на шпульку. Потом нитку опять зацепляют и снова дергают шерсть из гребня, а большим и указательным пальцем правой руки крутят веретено. Ткацкий станок в главных его частях нисколько не отличается от европейскаго; он обделан очень грубо и складывается только тогда, когда нужно выткать кусок материи и когда для этого приготовлено достаточное количество пряжи. Две основныя горизонтальныя балки, поддерживающая весь станок, имеют в длину от 4 до 6 футов, передняя рама 4 с половиною фута вышины и 3 ширины. Пряжа укрепляется на верхней перекладине передней рамы, на которой помещается работающая женщина, и косо идет отсюда вниз к противоположному концу станка, где она наматывается на круглом вальке. С валька половина нитей продевается в петли, расположенныя в равных разстояниях на другом свободном вальке, и образует верхнюю основу ткани; другая половина нитей, распределенная подобным же образом, составляет уток. Оба валька, на которых находятся упомянутыя петли, привешиваются кверху станка и посредством особой педали, приделанной внизу, передвигаются отвесно вверх и вниз довольно далеко друг от друга, так что челнок может свободно проходить между ними. Вновь прибавленныя нити притягиваются к основе посредством гребня. Чтобы нити правильно располагались, оне проведены сквозь узкую раму, которой верхняя и нижняя части соединены тонкими деревянными полосками. Татарския материи вообще очень узки: вытканныя изо льну имеют в ширину не более одного фута; гладкая шерстяная материя, употребляемая на кафтаны, бывает до 2 футов ширины, а материя с белыми и бурыми рисунками, из которой делаются наволочки, еще уже. Окраска шерсти крымским Татарам еще неизвестна.

На дворе зима. Ужасный буран шумит в степи и мятет тучи снегу к скромным жилищам бедных Татар. У северной стороны каждой избы лежит белая промерзлая масса снегу, возвышающаяся иногда до ненадежной крыши. Если, утомленные, мы входим для отдыха в жалкое жилище Татарина, нас примут теплая комната и печь, нагретая тлеющим кизяком; хозяйка тотчас снимает подушки, встает, все удобно располагаются на мягком войлоке, закуривают трубки и пьют кофе. Какое наслаждение! а еще большая часть людей говорит, что это слишком бедно. В-самом деле, татарская комната зимою представляет настоящий рай после открытой степи. Сами магометане понимают это очень хорошо, потому-что не отходят всю зиму от печи. Каждый день, после утренней молитвы, добрый хозяин закуривает трубку и, поджав ноги, садится против печи. Проходит четверть часа — он ничего не говорит, только моргает своими узенькими глазами и курит. Когда выкурит трубку, он начинает поминутно обращаться к своей дражайшей половине с приказаниями подать хлеба, воды или простокваши, что она тотчас и исполняет. Потом он опять курит и молча, с серьёзным лицем, сидит прислонясь к печке. Пройдет еще полчаса — он спрашивает у жены, что делают корова или лошадь, и жена в бурную погоду должна выйти из дому, чтобы принести ответ своему повелителю, который продолжает греть ноги и курить <...>.

<...> На дворе подле дома мы находим такую же чистоту, как и в доме. У Ногайцев и у живущих севернее горных Татар заборы делаются или из стараго кирпича, сложеннаго стеной, или из земли и бурьяна; в последнем случае на слой земли кладут слой бурьяна, состоящаго из остатков от изсохших хвойных дерев, как, например, Xantium spinosa, из различных родов carduus и centaurea orina, а иногда содержит в себе пышный Atripleх и Chinopodium. Если слоев земли и бурьяна положено много, то впоследствии из них образуется твердая изгородь. Большая часть горных Татар и живущих по южному берегу полуострова употребляет для своих домов стены не кирпичныя, а плетеныя из кустарника и оштукатуренныя снаружи глиною или мергелем. Заборы поправляются у них осенью, когда поспеет бурьян, т.е., когда он совершенно изсохнет. Верхний слой забора насыпается обыкновенно из остатков колючих растений, чтобы скот не мог через него перейти, и, таким образом, он удерживается на дворе. Однако ж, случается, что в голодные годы, зимой, рогатый скот и овцы выедают бурьян из стен, особенно в том случае, если и сено и кустарник уже издержаны. Хлевов у степных Татар очень мало, и те содержатся в самом жалком положении. Скот у Татар пасется всю зиму и не выгоняется на пастбище, только когда выпавший во время зимы снег долго держится на полях; лошади и быки остаются на пастбище и на ночь, а коровы и овцы пригоняются домой. На дворе татарскаго жилища видны всегда большия кучи топлива, которое в степях бывает двух родов: во-первых, с полей собирается бурьян; но это делается только тогда, когда лучшее топливо — кизяк — уже издержано. Последнее вырезывается, как торф, на тех местах, на которых зимою стояли овцы и рогатый скот. Оно состоит из экскрементов этих животных, смешанных с соломою. Обе составныя части утаптываются ногами самих животных так хорошо, что работнику остается только разрезать готовый кизяк и высушить его на воздухе. В больших, правильно устроенных овчарнях европейских помещиков, чрез каждый промежуток времени от 2 до 5 дней, подкладывается в хлева свежая солома, и зимой накопляется в них столько кизяку, что в апреле cpезывают два или три слоя кизяку от 3 до 4 дюймов толщины. Бедные Татары должны собирать лежащий на дорогах помет рогатаго скота и сушить его на солнце; или они мешают его сначала с соломой, раскладывают на землю и потом уже в половину высушенное режут на кизяк. Кизяк, сделанный из овечьих экскрементов, несравненно лучше, чем от рогатаго скота: первый сорт кизяка дает в топке болеe тепла, чем красный бук, а перед употребляемым на cевере торфом имееет то преимущество, что при топке не отделяется от него смрадный, неприятный дым. Для просушивания, свежий кизяк складывается в пирамиды от 3 до 4 футов вышины и пустыя внутри, так-что сквозь них может свободно проходить воздух. Красные дрозды очень любят укрываться в этих пирамидах и, кажется, строят в них свои гнезда. Когда кизяк высохнет, его складывают в овальныя длинныя кучи в 6 футов вышины и обмазывают снаружи свежим калом, чтобы, во-первых, предохранить кизяк от влияния атмосферы, а во-вторых, чтобы предохранить кучи от падения и от могущего произойти чрез это безпорядка. В обыкновенное время кубическая сажень хорошего кизяку стоит от 10 до 12 руб. серебром, а маджара (воз), изложенная кизяком ровно с краями, стоит 2 руб. серебром. Зимой 1853—1854 года, в окрестностях Керчи, цены на кизяк возвысились от 20 до 33 и даже до 40 рублей за сажень. Отличную золу, которую кизяк дает при горении, жители деревень свозят на одно место, и так-как ея накопляется все более и более, то, по прошествии некотораго времени, образуется обыкновенно на таком месте пригорок, величиною не меньше дома. Такой холм золы составляет драгоценную, но в то же время мертвую собственность деревни. В деревне Кучалки, о которой я упоминал выше, есть такой золяной холм значительной величины. Я представлял на вид г. Шатилову, владельцу соседних этой деревне земель, какую отличную пользу мог принести ему этот богатый скоп золы, если бы употребить его для щелочения или как удобрение для полей. Убедясь в выгодах этого разсчета, г. Шатилов уже было согласился сделать эту покупку; но Татары не хотели об этом и слышать. Я заметил, что деревенские жители очень привязаны к этим золяным холмам: по вечерам вы всегда можете видеть, что на холме сидят несколько мужчин, курящих табак и любующихся степною далью; даже деревенская собаки имеют какую-то привычку к этим грудам золы, на вершинах которых оне всегда лежат. Должно-быть, для бедных Татар, живущих в обширных степях, большое значение имеет возвышение от 8 до 12 футов, если это возвышение невозможно приобрести у них за деньги.

Возле складов кизяка на татарском дворе виден еще знаменитый экипаж домохозяина. У бедных Татар этот экипаж есть просто двуколесная телега и называется ат-арба, а у достаточных он на 4 колесах и называется маджара. В татарской телеге также мало железа, как и в татарском доме. Оси у нея сделаны из крымскаго дуба (Quercus pubescens); оне четырехугольныя, толщиною 5 дюймов, по концам скругляются цилиндрически и иногда смазываются бараньим салом. Но большей же части Татары ездят не подмазывая колесъ; поэтому в сырую погоду и если телега нагружена, издали можно узнать о ея приближении по громкому треску и свисту. Окружность колеса составляется из 5 или 6 дуг, имеющих от 5 до 6 дюймов толщины и 7 дюймов вышины. Лучшим материалом дли выделки этих дуг служить красное буковое дерево. Каждая дуга соединяется двумя спицами со ступицею колеса, выделываемой из кленоваго дерева (кара-гач) и состоящей из цилиндра от 9 до 11 дюймов в диаметре. Последняя с одного конца заострена, а другой ея конец, идущий к основанию оси, тупее. Задния колеса телеги бывают от 4 до 5 футов в диаметре, следовательно очень высоки, а передния несколько ниже. Обе оси соединены тремя дрогами: одна из них соединяет средины осей, а две другия идут диагонально по дну телеги. Одна идет от праваго конца задней оси к левому концу передней, а другая — от праваго конца передней к левому задней оси. На станке, составляющемся из описанных частей, помещается кузов, лежащий на двух балках, прикрепленных к стану посредством шкворня. У бедных Татар кузов телеги делается из плетеных стенок и без потолка; у богатых же он устраивается в-виде домика, со стенками, плетеными из прутьев орешника, от 2 до 3 футов вышины, и с потолком, лежащим на четырех стоячих дугах. Потолок у телеги делается или из холста, или из войлока. Сзади у телеги приделывается плетеная из хвороста стенка, а спереди — высокий порог, на который нельзя прямо войти, а нужно влезать. Хотя у таких экипажей нет рессор и других знакомых нам удобств, но если они запряжены быками или верблюдами, то в них ехать довольно приятно; не должно только в них сидеть прямо, а лучше следовать, в этом случае, методе Татар, которые в них ложатся.

Внутри телеги на дорожную кладь разстилается толстый войлок, так-что на образуемое кладью возвышение голову и спину так же удобно прислонять, как на подушку. На маджарах я весьма удобно и дешево совершал мои путешествия по степям. (За 100 верст от Симферополя до Чонгарскаго моста я платил только 70 коп. серебром.) Дышло у маджары бывает или одинакое, или двойное: в первом случае в телегу впрягаются ярмовые быки, а во втором случае—лошади, по две с каждой стороны, и наружныя постромки от них прикрепляются к концам передней или задней оси.

Мы здесь описали все, что находится на чистом дворе жилища. Несколько далее от него устраивается обыкновенно колодезь. У настоящих Ногайцев, живущих по берегу Азовскаго моря, каждая семья имеет свой особый колодезь, и эти колодцы устраиваются у них точно так же, как в деревнях немецких колонистов, т.е. вода из них черпается посредством колеса или насоса. По сю сторону Перекопа и Чонгара колесные колодцы встречаются очень редко, и то только на больших дорогах. Крымские степные Татары обделывают стены колодцев бревнами, к которым они притаптывают землю, так-что отверстие остается, только в 1 1/2 фута, и на нем лежит длинное корыто. Употребление ведер Татарам еще неизвестно. Вместо ведер, для черпанья воды они употребляют сшитые из бараньей кожи или просто шерстяные плотные мешки в один фут глубины и от 7 до 8 дюймов в диаметре; в отверстие их вставляются на-крест две палочки, чтобы мокрыя стенки мешка не слипались. Когда нужно почерпнуть из колодца воды, мешки эти привешиваются к шестам. За домом у Татар такой же огороженный двор, но окруженный, сверх-того, еще рвом. На нем лежат запасы сена, соломы и ржи. Хотя жатва у большей части татарских хозяев так плоха, что хлеб бывает готов в-продолжение месяца даже с молотьбой, однакож, почти у всех их на дворах можно видеть запасы вымолоченнаго проса. Вот в каком положении находится хозяйство Ногайцев и горных Татар.

Если, кроме простых татарских изб, мы поищем в деревне других строений, то прежде всего обратит на себя наше внимание выстроенный из грубаго известковаго камня и глины дом, покрытый черепицею и не окруженный двором. Это место для Татар священно и есть ничто иное, как молельня, в которой мулла творит свои молитвы по пятницам и во время постов. Молельни степных Татар очень некрасивы, по той причине, что приходы очень бедны и не могут много жертвовать на устройство храмов. Набожные горные Татары, напротив, жертвуют на молельни очень много. На татарском храме устраивается всегда минарет или возвышение, в виде лестницы, с котораго мулла призывает правоверных к молитве.

Кроме молельни, остается еще упомянуть о деревенских мельницах, которыя бывают двух родов: ветряныя и земляныя. Первыя лежат на твердом основании, выстроенном из кирпича, в 5 или 6 футов вышины, и на этот основании ставится ящик от 6 до 7 футов, покрытый соломой или легкими деревянными планками; а стены у него плетеныя из кустарника и оштукатуренныя. К валу приделывается от 6 до 8 крыльев, устроенных из крепких стропил; парусов на них не употребляют, а только проделывают в них несколько отверстий, так-что, при небольшом ветре, мельницы стоят. Для выделывания колесных зубьев употребляется дерево кизил, растущее в горах. Оно очень хорошо для этой работы, по своей твердости, и ценится очень дорого. Земляныя мельницы приводятся в движение лошадьми, но не так, как в мельницах с наклонной плоскостью, а в земляных мельницах устраивается ворот с одной или двумя руками, к которым припрягаются лошади. Лошадей гоняют вокруг ворота, и, таким-образом, он приводится в кругообразное движение. Татарская мельница вымалывает в 24 часа только десять мер крупной муки. В доказательство прочнаго устройства этих мельниц, мы можем привести то обстоятельство, что во время ужасной бури, бывшей в 1855 году, 2 ноября, в русских ветряных мельницах и других крымских строениях оказались трещины; татарския же мельницы остались почти без всякаго повреждения. Но это весьма естественно, потому-что у ветряных мельниц и других строений в степях стены сквозныя, и ветер мог свободно сквозь них проходить. Водяныя мельницы в Крыму встречаются в большом количестве на реках; но оне составляют собственность Русских, Армян и немецких колонистов, а Татары берут их только на откуп. Татары южнаго берега мелят свой небогатый сбор хлеба на водяных мельницах, устраиваемых ими на лесных источниках. Все, что выше описано нами относительно степных Татар, имеет применение и к Татарам горным и южнаго берега, со следующими немногими изменениями. Жилыя строения у последних бывают покрыты плоскою крышею, склоненною на одну сторону. Она делается обыкновенно из плетня, на который насыпается слой земли в один фут. Дымовыя трубы у них также плетеныя и очень широки, но в вышину бывают только до 3 футов. В местах, изобилующих камнем, стены для жилых строений выводятся из грубаго камня и оштукатуриваются глиною; заборы же складываются просто из сухих камней, ничем не смазываемых. На южном берегу крыши домов хотя и покаты, но под весьма тупым углом, почему оне и имеют вид террас. Легко может случиться, что житель другой какой-нибудь страны, приехав в крымскую деревню, взойдет по ошибке на крышу татарскаго жилища и будет блуждать по крышам, думая, что он идет по проселочной дороге. Летом эти крыши служат Татарам вместо сушила, и на них очень часто можно видеть разложенные для просушки плоды; а по вечерам на крышах собираются мужчины, чтобы поболтать и покурить. У горных Татар при жилищах устраиваются еще небольшие домики для домашних птиц. Они сплетаются из кустарника и имеют сходство с фашинными корзинами, употребляемыми у нас на войне. Вышиною они бывают не больше 4 футов, а в диаметре от 2 до 2 1/2 футов. Крыша у них выпуклая и имеет вид плоскаго купола. Касательно заборов должно заметить, что сверху на них насыпаются ветви растения, называемаго Христов терн (Paliurus Aculeatus). Оно на южном берегу очень употребительно и вполне удовдлетворяет цели, состоящей в том, чтобы охранять дом от воров и препятствовать скотине переходить через забор, который обыкновенно довольно низок. Мечети горных Татар, в-особенности в городских приходах, очень красивы. Оне всегда квадратныя, футов в 25 вышины, с крышею из черепицы, возвышающеюся в-виде шпица. Карниз деревянный, с украшениями, вырезанными в турецком вкусе; а с тoй стороны, где устроен минарет, карниз совершенно ровный. На минарет ведет круглая лестница, идущая до самаго шпица. Минарет бывает вышиною от 35 до 50 футов, и шпиц его оканчивается двурогою луною, с лестницы на минарет ведет узкая и низенькая дверь. Футов на 10 ниже шпица минарет окружен узкой галлереей, с каменными перилами. Эта часть здания предназначается для призывания правоверных к молитве. Мулла восходит на минарет и медленно ходит вокруг балкона, однообразно призывая жителей к молитве. Карниз как у балкона, так и у крыши минарета бывает или простой, плоский, или украшенный гипсовыми яйцеобразными фигурами. В деревнях, где приходы бедны, вместо минаретов устраиваются из известковаго камня возвышения в-роде лестниц. На верхней их площади находится всегда башенка, накрытая шпицем с полулуною.

Глава V.
Одежда мужчин и женщин

Одежда в главных частях почти у всех Татар одинакова. Широкие рукава полотняной рубашки или выходят из-под узкой куртки до самаго локтя, или вовсе не видны из-под куртки. Впрочем, перваго рода рукава можно встретить только у стариков. Молодые люди носят сверх рубашки узкую куртку, у которой рукава состоят из небольшой обшивки или доходят до локтей, и в последнем случае они застегиваются пуговицами и петлями, сделанными из шнурка. С того места, где застегивается воротник, и до самаго живота идет ряд пуговиц, по большей части обтянутых тою же материею, из которой сшита куртка; а у богатых людей пуговицы бывают металлическия и даже серебряныя. Куртка шьется всегда из дорогих материй. Бедные татары шьют себе куртки из бумажной матери с красными или голубыми полосами. Люди достаточные шьют их из шелковой турецкой материи, на которой обыкновенно, по ярко-красному полю, идут угловатые желтые узоры или полоски. Очень широкие шаровары надеваются сверх куртки и застегиваются крючками, а наверху затягиваются шнурком так, что образуют болышия складки. Чтобы затянуть себе талию, Татары носят пояс, который у стариков очень широк, а у молодых очень узок, и бывает различных цветов; только у высшаго духовенства пояса всегда зеленые. Сверх всего этого, рабочий класс Татар носит кафтаны из грубаго сукна , вытканнаго женщинами и окрашеннаго темно-бурой краской. Они так длины, что доходят до колен; воротники у них откладные, и рукава очень широки. Так-как жители южнаго берега пользуются более жарким климатом, то они носят обыкновенно только куртку, и очень редко встречаешь у них еще короткий халат (таттъ). Летом Татары употребляют верхнюю одежду вместо мешков для хлеба. Чтобы положить в нее хлеб, Татары завязывают рукава, верхний и иижний ея концы и, таким-образом, делают из нея что-то в роде мешка. Такой мешок с хлебом они переносят с одного места на другое, держа его за один из углов, или надевают на палку и несут на плечах. Степные Татары и Ногайцы зимою носят баранью шубу, а жители южнаго берега и городов надевают шубу только если погода так холодна, что без нея нельзя обойтись. Кади и муллы носят тонкую суконную мантию, со стоячим невысоким воротником голубаго или бураго цвета. Мальчиков уже с четырехлетняго возраста у Татар одевают, как взрослых; а до этого времени они бегают просто в рубашке и в куртке с узкими рукавами. Голову покрывают все крымские магометане шапкою в 1 или 1/2 фута вышины, сделанною из дубленой бараньей кожи; на дне шапки бывает или простая гладкая кожа, или сукно с вышитыми фигурами. Носить чалму имеют право только муллы, которые по-турецки обматывают ее на-крест около шапочки, надетой на голове, а концы ея подсовывают внутрь. Чалма бывает всегда белаго цвета, а шапочка — разных цветов. Обувь у зажиточных людей состоит из шерстяных чулок, на которые надеваются желтые полусапожки из бараньей кожи или же башмаки с высокими каблуками; а сверх всего этого Татары надевают еще на ноги черные крепкие сапоги. Вся обувь остро оканчивается спереди, и передняя часть ея загибается кверху, в-виде птичьяго клюва. Рабочий класс народа наверывает на голые ноги до колена зимою кусок шерстяной материи, а летом — грубаго полотна, и надевает сверх этого сандалии, из бараньей кожи. В отверстия, сделанныя в сандалии, прошнуровывается ремень, который потом обматывается около ноги и завязывается под коленом. Такого рода обувь у Татар носит название кюс.

На рубашку, сделанную из грубаго сукна домашней работы, женщины надевают широкие пестрые шерстяные шаровары, которые под коленями стягиваются в большия складки посредством продетаго в них шнура. Рукава у рубашки со стороны отверстия широки, как у мужчин, и доходят почти до половины руки. Как рубашка, так и прочия части женскаго наряда оставляют шею открытою до половины груди. Женщины беднаго класса Татар надевают на шаровары грубую шерстяную юбку, стягиваемую у стана в складки продетым в ней шнурком. В теплое время Татарки прикрывают верхнюю часть тела бумажным кафтаном, с рукавами, не достающими до локтей. Кафтан простирается до колен и подшивается какой-нибудь пестрой материей, а никогда не кладется на вату. Старые женщины, а в холодное время и все молодыя, на этот летний наряд надевают еще кафтан, у котораго фасон совершенно такой же, как у мужских кафтановъ; только рукава у них узкие, с искусно вырезанными обшлагами. На шве, внутри рукавов, пришивается от 6 до 9 маленьких металлических пуговиц. Воротник у зимняго кафтана невысокий, стоячий, а длина кафтана изменяется вместе с летами лица, которому он принадлежит: у старых женщин кафтан всегда доходит до самых пят, а у молодых девок он только до колена. Молодыя замужние женщины носят передники собственнаго изделия, но самой худой доброты. Женщины, который росли в городе и имеют достаточно средств, чтобы одеваться богато, вместо грубых татарских материй, для передников выбирают тонкия материи, большею частию с яркими красками и крупным узором. Мода обшивать края платья в несколько рядов серебряными и золотыми шнурками одинаково употребительна как в мужской одежде, так и в женской. Головной убор состоит из покрывала, общеупотребительнаго на Востоке и котораго женщины не надевают только дома. Если татарская женщина набросила свое белое покрывало, например, чтобы выйти на улицу, то оно покрывает не только лице до глаз, но и всю ея фигуру. Девушки до 14-летнаго возраста ходят без покрывала, а вместо него носят феску, т.-е. шапочку, в 2 или 3 дюйма вышиною, сделанную из краснаго сукна, с плоским дном, к средине котораго привешивается длинная кисточка, разбрасывающая на шапочке свои нити в виде звезды. Феска составляет главный наряд молодых татарских красавиц и оставляется ими только после замужества. Татарки украшают ее всякаго рода золотыми и другими блестящими монетами (впрочем, никогда белыми), которыя отчасти прямо привешены к феске, частию же нанизаны на шнурках по ея краям. Если остается еще несколько монет, то их навязывают на перекрестный нити и таким украшением закрывают открытую часть груди. Прическа у татарских женщин бывает двух родов: у замужних одна, у девушек другая. Девушки любять заплетать свои темно-русые волосы во множество косичек, из которых одне кладутся по плечам, а другия забрасываются за спину. Замужния женщины собирают передние волосы в два пучка и завертывают их на висках, не употребляя никаких шпилек и пряжекъ; они придерживаются полотняным покрывалом. Не заплетенная же прядь волос висит у них по спине. Дома женщины покрывают голову белым полотенцем 8 футов длины и 1 1/2 фута ширины. Оне обвязывают им на-крест верхнюю часть головы и так искусно прячут концы его, что без всяких шпилек головной убор держится крепко даже во время довольно долгой работы. Один только конец полотенца висит по спинe до крестца и покрывает волосы. Каждый раз, как выйти из дому, даже если бы женщина шла на один из соседних дворов той же деревни, она поправляет себе голову. Обувь женщин состоит из остроконечных желтых башмаков, сделанных из бараньей сафьянной кожи. При выходе со двора женщины надевают на них еще черные башмаки; если же на дворе грязно, то женщины употребляют деревянные калоши, о которых мы говорили выше.

<...> Сережек оне не употребляют; напротив, кольца, браслеты, бусы, а также богатые пояса, которыми оне подвязывают талью у кафтана, находятся у них в большом употреблении. Если девушка не носит серебрянаго пояса хотя в 1 дюйм ширины и самой простой работы, это уже служит верным доказательством ея бедности. Богатыя девушки носят пояса разных величин и форм. В середине пояса спереди бывает приделана розетка от 4 до 6 дюймов в диаметре, украшенная поддельными камнями красного и зеленаго цвета; иногда она бывает гладкая, иногда с выпуклыми узорами. На месте, где приделана розетка, пояс очень узок, а, обгибая тело назад, он расширяется. Редко он бывает массивен, и по большей части его ткут из крученых серебряных нитей.

Между татарскими женщинами существует еще обычай красить волосы и ногти красной краской: и девушки, и женщины строго соблюдают это обыкновение; даже, если волосы имеют хороший темный цвет от природы, прежде, чем заплетать, Татарка красит их в рыжую краску. Старыя седыя женщины имеют какую-то особенную страсть к этой моде и считают совершенно необходимым красить волосы в яркий цвет лисьяго меxa. Для этого оне употребляют какой растительный порошок, привозимый из IIepcии. Если судить по его виду, он делается из корня какого-нибудь растения. Остается упомянуть о религиозном обычае, по которому все Татары, мужчины и женщины, старые и молодые, каждый носит при себе свою молитву, как спасительный талисман. Эти молитвы покупаются у духовенства. Их пишут на трехугольной бумажкой киноварью, прячут в кожаныя сумочки такой же формы, как бумага, и носят сумочку на спине; бумажка бывает или совершенно зашита в сумке, или сумка только застегивается пуговкой. Молодыя девушки зашивают свои молитвы в трехугольный кусочек кожи и заплетают их в свои косички; иногда девушка носить не одну, а несколько косичек.

Глава VI.
Скотоводство. Земледелие.
Садоводство. Произрастениее табаку.
Лесоводство и охота.

В последующем изложении нам остается говорить о том, чем различаются степные Татары от горных и от жителей южнаго берега. Эти различия заключаются только в занятиях и происходят от свойств почвы, на которых живут те и другие.

Таврическия степи производят богатую растительность и потому превосходны для скотоводства. Благотворный климат, сохраняющийся до поздней осени, безснежие и теплая погода до конца декабря, ранняя весна и постоянныя пастбища, — все это как нельзя более благоприятствует скотоводству. Вследствие этого все степные Татары, как чистые Ногайцы, так и потомки горных Татар, занимаются скотоводством. Ногайцы, живущие на Молочне, по соседству с меннонистскими колониями, побуждаемые отличным примером немецких колонистов и хорошими ценами бердянских купцов, сеют хлеб в значительном количестве. В Крыму же все хлеба сеются в самом малом количестве, если сравнивать с тем, которое производится русскими крестьянами, немецкими колонистами и другими владельцами. Правда, что соль, содержащаяся в почве по восточному, северному и южному берегам Крыма, препятствует обработке хлебов, но верхний слой почвы почти везде от 1/2 до 2 футов состоит из чернозема. Только просо, самый благодарный из всех хлебов, требующих за собою самаго малаго ухода и в то же время составляющих любимую пищу Татар, производится ими в значительном количестве.

Обыкновенныя овцы, требующия наименьшаго ухода, составляют главный предмет татарскаго скотоводства. Оне подвержены только легким болезням, и, при самом дурном уходе каждая голова ежегодно приносит от 10 до 60 копеек серебром дохода. Во время зимы овцы не ставятся в хлева, как это делается в правильных экономических хозяйствах богатых владельцев; но если везде высоко выпадает снег, стада по вечерам пригоняются к жилищам, или, если пастбища далеко от деревни, они загоняются в особыя изгороди, служащия для охранения от непогоды. Изгороди делаются из земли и бурьяна, в 5 футов вышины, иногда угловатыя, иногда круглыя, и доставляют стадам хорошее убежище во время не очень сильной бури. Когда снег выпадает на 1/2 фута вышины, овцам не дают еще сена, а оне вырывают из-под снегa остатки травы и засыхающие во время поздней осени полынь и бурьян. В суровыя, продолжительныя зимы сено подкладывается овцам два раза в день: утром и вечером. Рогатый скот украинской породы, который не-высок ростом и сераго цвета, выгоняется в степях на пастбище, точно так, как лошади, и зимою, и летом. При большей части татарских жилищ вовсе нет хлевов, а если и есть, так только для коров и телят. В некоторых местах Крымскаго полуострова пастбища служат только для развода чонтукских овец, которые велики ростом и имеют короткую грубую шерсть каштановаго цвета; а вместо длиннаго хвоста у них раздвоенный жирный курдюк. Оне очень выгодны на убой (все части такой овцы идут в дело, а потому ягненок от трех до четырех лет стоит 4 рубля), но почти во всех местах Крыма эта порода овец выводится. Ногайцы, живущие на Молочне, которые гораздо богаче крымских Татар, по примеру соседних им немецких колонистов, разводят испанских овец, однакож нисколько не заботясь об улучшении породы. В окрестностях Керчи и Козлова можно встретить светло-серых, курчавых овец астраханской породы, которыя дорого ценятся вследствие отличной их кожи; но в некоторых частях Крымскаго полуострова оне в короткое время вырождаются. Черныя венгерския овцы в Крыму встречаются редко, однакож, почти во всех стадах Татар можно видеть не столь курчавых овец, происходящих от смеси с венгерскими овцами. Богатейшие из татарских хозяев (не включая сюда благородных мурз) имеют от двух до трех тысяч овец, до 20 голов рогатаго скота и столько же лошадей. Последния малы ростом, с очень большой головой и длинной гривой. Шерсть у них мохнатая и под коленями длиннее, чем на всем теле. Татарския лошади очень крепки. Oне делают до девяти миль в один день и довольствуются скудным кормом. Ячмень в Крыму и вообще на Востоке служит заменою овсу, котораго здесь производится очень мало.

На обработку пашен Ногайцы и степные Татары употребляют столь же мало трудов, как и на уход за стадами. Под рожь и под пшено они земли почти не боронят. На татарском поле никогда не видно прямой борозды; края же поля бывают взборонены очень неправильно, так-что плуг или на 10 шагов перейдет за границу поля, или на 10 шагов не дойдет до нея.

Татарская борона состоит из нескольких перекрестных палок в 6 футов длины, с многочисленными отверстиями, в которыя воткнуты тростники в 15 дюймов. Таким-образом, тростники составляют широкую метлу, которою, при частом передвижении, семя разметается по полю. Соха у Татар выделывается очень грубо. Она вся делается из дерева и ставится на большия колеса. Все полевыя работы производятся у Татар с помощью быков; лошадь же служит только для верховой езды и запрягается в двухколесную тележку. Ногайцы употребляют лошадь и для перевозки тяжестей; иногда можно видеть и горнаго Татарина, едущаго в тележке, запряженной двумя быками, перед которыми идет еще лошадь. Богатые Татары (но не мурзы) сеют хлеба не более 10 четвертей, бедные же только одну или две мерки, а иногда и несколько хозяев вместе сеют не больше этого количества. Овощами и плодами степные Татары и Ногайцы не занимаются. Единственные плоды, которые они разводят — арбузы и обыкновенныя дыни. Продажа же этих плодов приносит степным жителям большую прибыль, а потому они разводят арбузы и дыни большими огородами, которые носят название баштанов. Под баштаны не всякая почва удобна. Старая почва для них совершенно негодна, девственная же степь или удобренная паровая почва, содержащая несколько соли, дают лучшие плоды и самый богатый сбор их. Откупить на лето землю, удобную дли баштана, стоит очень дорого: именно должно заплатить за каждую десятину от 80 до 120 рублей серебром. Землю боровят под баштан осенью, а весною в мае месяце сажают семяна в некотором разстоянии одно от другаго, чтобы ветви растения на поверхности земли могли свободно расположиться. В конце дня уже показываются плоды величиною с большое яблоко. Mесяц времени им нужен, чтобы зреть; а по прошествии этого срока до самой половины сентября Татары ежедневно ходят в баштан собирать спелые плоды. Дыни зреют несколько дольше, чем арбузы; но как те, так и другие, при постоянно хорошей погоде, достигают удивительной величины и спелости. Чтобы плоды были хороши, одного дождя в половине мая достаточно на все последующее время. Если в июле и августе идут дожди хотя и не сильнее, плоды растут худо: бывают несочны, малы; а в дынях не бывает даже аромата и сладости. Когда хозяин придет в баштан собирать поспевшие плоды, он каждый арбуз пожимает руками и по большей или меньшей упругости кожи арбуза судит о его спелости. Если плод еще не готов, то он остается на баштане. Пробуют плоды еще и другим образом, именно щелкают ногтем по их коже, и если плод издает пустой звук, то это означает, что он спел; но этот признак часто обманывает. Херсонские и перекопские арбузы известны как самые лучшие, и из этих двух мест их привозят целыми телегами на базары окрестных городов. В плодородный год маджара арбузов, в которую входит их до 150 штук, стоит один рубль. За один арбуз платят 2 коп. сер., а если сбор был очень беден, то от 5 до 10 коп. серебром. Недозрелые плоды, остающиеся в августе, еще на баштане, уже не могут дозреть; но их Татары не бросают без пользы, а собирают и едят сырые, вместо огурцов. II о краям баштана обыкновенно бывают посажены подсолнечники и маис. В некоторых местах между дынями растут у Татар и тыквы.

Обыкновенную пищу степных Татар составляют каша (чурба), приготовляемая из проса, и катика (простокваша). Обедают Татары nocле солнечнаго заката; а во время дня бедный житель Крыма питается только просом или грубым пшеничным хлебом. Кислаго хлеба они не любят, а каждое утро пекут свежий xлеб, который приготовляется следующим образом: сначала сгребают с очага горячие уголья и на раскаленное дно его ставят тесто, потом накрывают тесто плоским железным котлом, на дне котораго зажигают несколько кусков кизяка. От этого верхняя корка делается рябоватою, а весь сок собирается в нижней части хлеба. Если у Татарина нет каши и кислаго молока, он варит муку с водою, прибавляет сюда несколько соли, и это составляет его обед. Богатые едят каждый день баранину. Особенно любят Татары бараний жир, который очень нежен и не содержит в себе сальных частиц. Любимая зелень Татар — лук и чеснок. Богатые хозяева нарочно ездят за ними в город; а у бедных стол обходится и без них. Огородов у степных Татар совсем не водится. По-мере-того как плоския Таврическия степи возвышаются на степень гор, изменяется и род жизни Татар, живущих в этих местах. Прежде всего мы замечаем деятельную обработку табаку в тех местах гор, где есть источники, например, на Салгире, Альме, Каче, Бельбеке, Карасу и особенно там, где, устроивая плотины, проток воды можно сделать удобным для табачнаго производства. В степях хотя не родится табак высшаго качества, но оне дают табак с крепкими роскошными листьями, который если и не имеет в торговле большой цены по своему качеству, однако же, приносит большую выгоду огромным количеством сбыта. Большая часть Татар, живущих по южному берегу полуострова и на северном склоне цепи Таврических гор, преимущественно занимается разводом табаку в тех местах, где довольно воды. Береговые Татары уже в конце марта месяца начинают исподволь сеять табак. У горных жителей посев табаку начинается только в конце апреля или в начале мая. Несмотря на это, в северных долинах и в местах возвышенных первые ростки табаку часто замерзают. Иногда жителям этих мест удается сделать три посева в одно лето. В этом случае последний сбор табаку бывает очень поздний, и нередко случается, что, вследствие ранних морозов, большая часть его пропадает. Тем-не-менее, сорты табаку, вырощеннаго в этих местах Крымскаго полуострова, известны своею превосходною добротою: они очень крепки и продаются дороже, чем табак южнаго берега, близко подходя к табакам турецкии.

Для посева тщательно приготовляются и удабриваются небольшия овальныя грядки. Длиною оне бывают от 6 до 9 футов; ширина 3 фута и подымается от земли на несколько дюймов. Семяна сеются на гряду или узкими рядами, или совершенно неправильно— одне на другия, но всегда очень обильно, так-что мнoгия зерна не дают ростков. Первое время, когда высушившиеся из семян ростки пробивают рыхлую землю, их тщательно охраняют от деййствия солнечных лучей, накрывая плетнями из кустарника, и прилежно наблюдают, чтобы молодая разсада содержалась в чистоте. Если молодое растение в четыре недели поднимается на вышину от 4 до 6 дюймов, то его пересаживают на поле, которое для этого вскапывается грядами.

Днища изсякших источников, места, орошаемыя водою, и места, на которых прежде находились жилища, составляют самую лучшую почву для разведения табачных плантаций. За неимением такой земли, люди, занимающееся разведением табаку, довольствуются легкой, несколько песчаной и глинистой или даже лесной почвой, из которой корни выкапываются. Пересаживание табаку должно быть совершаемо своевременно и как можно быстрее. Когда табак на грядках начинает подрастать, поле вскапывается точно так же, как под картофель, только борозды пониже, а пространство между ними пошире, и потом оно снабжается каналами, проводящими воду, необходимую для поливки. Молодыя табачныя деревца разсаживаются на бороздах в разстоянии 1 или 1 1/2 фута одно от другаго и первое время скудно снабжаются водою. Каждый вечер открываются небольшие каналы, идущие с поля и сообщающиеся с общим каналом. Чрез них вода проходит на каждую борозду поля. Как-скоро вода пройдет между бороздами до противоположной стороны поля, сообщение воды с землею прерывается. Только в конце июня, когда растение достигает 1 или 1 1/2 фут вышины и, следовательно, когда корни растения достаточно уже укрепились в земле, водопроводный канал открывается два раза в день. Через несколько недель растение поднимается уже на 3 фута вышины и более, и в это время должны быть срезаны с него верхния и боковыя почки, чтобы лучше разростались листья. Жители южнаго берега и гор поручают всегда эту работу женщинам и детям. Однакож, жены и дочери степных магометан ни за какия деньги не станут ничего другаго работать, кроме исполнения своих хозяйственных обязанностей. В августe табак начинает цвести, а вместе с этим начинается и сбор листьев.

Tе листья, у которых ребрышко пожелтело, считаются совершенно созрелыми: их срезывают со ствола, складывают вместе, и, пока листья еще свежи, их прокалывают иглой и надевают на шнурки. Шнурки, с нанизанными на них листьями, развешиваются по большей части на жердях и подвергаются действию солнечных лучей. Способ так-называемаго выпаривания, сообщающий табаку отличнуюдоброту, известен здесь только иемногим разсадчикам табаку; да и тем он удается очень редко, потому-что табак во время выпаривания большею частию подгарает. До октября cyxиe листья остаются на свежем воздухе; когда же начинаются осенние сырые туманы, от которых высохший табак сжимается и мокнет, тогда разбирают листья по сортам и связывают. Сортировать табак Татары не умеют и очень редко берут на себя этот труд, а большею частию ограничиваются тем, что связывают его в пачки, заключающия от 30 до 50 листьев. Kopоткие стебельки от листьев связывают скручеными вместе листьями маиса, концы которых всовывают в середину пачки; а потом связанную пачку прессуют. Эти пачки связываются опять в большие тюки, весом от одного до трех пудов. С каждой стороны тюка кладут три полдюймовыя палочки, которых концы связывают вместе крепкими веревками, и таким образом приготовленный тюк идет в продажу. Из легчайших и приятнейших табаков самые лучшие сорты растут на южном берегу Крыма, именно в Урсуфе и Ялте. Они во всех своих качествах очень близки к табаку трапезондскому, и их очень много идет в продажу. За батман (т.е. 18 ф.) самаго высокого сорта табаку платится от 4 до 5 рублей серебром, а худших сортов — от 3 до 3 1/2 рублей табаку, родящагося на северных высотах полуострова, идет в торговлю больше всего, потому-что он очень крепок, как мы уже заметили выше. Первый бракованный сорт этого табаку, имеющий продолговатые, тупые листья темно-каштановаго цвета, продается по 8 и до 12 рублей пуд. Второй сорт, который груб, жилист и часто очень сыр, продается по 4 и по 5 рублей: а самый худой из северных крымских табаков продается по 2 и по 3 рубля серебром за пуд. Цены степнаго табаку вообще весьма разнообразны. В имении Шота, лежащем на Карасу в 30 верстах от места впадения этой речки в Гнилое море, живет один Немец, хорошо знающий выпаривание свежих табачных листьев и продает табак от 5 до 6 руб. сереб. за пуд. Вообще крымский табак годен только для трубки; а потому его должно приготовлять и курить по-турецки.

Горные Татары и жители южнаго берега разводят значительные сады и огороды. Хотя еще ныне в роскошных долинах, которыя на большом протяжении перерезывают как южный берег, так и северный склон гор, жители безпрестанно понуждаются разводить фруктовые сады по европейскому образцу, хоти и ныне садоводство у Татар идет вперед медленными шагами, несмотря на старания правительства и частных лиц обезпечить им на будущее время для коренных жителей полуострова богатый источник прибыли, однакож, мнoгиe крымские мусульмане занимаются разводом садов и откупом плодов в таких размерах, что об этом предмете можно здесь кое-что сообщить. Когда перестают цвести плоды, татарские откупщики хлопочут, чтобы нанять у владельцев побольше садов на все лето. Часто берутся на откуп не только сады, но и земли, которыя засаживаются фруктовыми деревьями, по выбору откупщика. Каким образом, несмотря на необыкновенно высокую цену откупа и на риск предприятия, откупщики не только сводят свои счеты, но и обогащаются, это удивляет чужеземцев и для Татар даже составляет загадку. В Крыму есть откупщики, которые откупают на лето от десяти до пятнадцати садов. В каждом саду считается от 10 до 15 тысяч дерев; а потому они требуют от 50 до 70 человек рабочих, нанимаемых поденно, по 20 и 30 копеек. Кроме-того, за откуп довольно хорошо обработаннаго сада, заключающаго 8,000 дерев, должно заплатить от 1,500 до 2,000 рублей серебром; а в хороший год эта сумма бывает еще и вдвое больше. Принимая все это в соображение, конечно, с перваго раза трудно понять, каким образом откупщики могут быть довольны розультатом такого предприятия. Но тут выгоды обоих договаривающихся сторон уравниваются тем, что московскиe купцы уже в конце августа увозят все лучшие крымские семянные плоды. Таким-образом, правда, что откупщики дорого платят за откуп, но они еще дороже продают приезжим купцам плоды из откупленных садов. Плоды, остающиеся у откупщиков на зиму, если немного и попортятся, несмотря на это, сортируются и не пропадают без пользы. Летние плоды с косточками и грозды Татары оставляют на свои собственныя потребности. Из плодов, которые вредны в сыром виде, также из диких плодов и фруктов, менee благородных, выделываются сиропы.

Как-только поспеют первые семянные плоды, тотчас в саду у домика, в котором живут сторожа, а иногда и сам откупщик, ставятся два деревянные винтовые пресса: это — простые массивные деревянные винты, которые приводятся в движение посредством ворота. Между укрепленным полом и прессующею доскою кладут плоды и сжимают сок, сбегающий с пресса, скопляется в особой кружкe и переносится для кипячения на плоскую сковороду от 3 до 4 футов ширины. Сковорода висит или подпирается с двух сторон сложенными из нескольких кирпичей стенок, между которыми вырывают в земле яму и разводят огонь. Кипящий сок мешают, и, когда он сделается темный и густой, к нему примешивают свежаго, пенки, плавающия на поверхности, снимают и, наконец, готовый сироп, покуда он еще тепел, разливают в бочки, в которых он уже и везется на продажу. Приготовленный таким образом сироп несколько жгучаго вкуса, известен под именем бекмеша и очень любим жителями Востока. Он имеет коричневый цвет и очень липок. Сушеных плодов Татары приготовляют очень мало. Только жители южнаго берега собирают обыкновенно дикия яблоки, рябину (sorbus domestica) и вишни (cornus mascula) и сушат эти плоды на плоских крышах своих жилищ.

Когда Крым называется садом России ему дают название самое приличное, по двум причинам. Прежде всего для путешественника имеют особенную прелесть и особенное значение крымские горы и берега, когда, тотчас по приезде в Крым, во время первых прогулок, глаз утомлен голыми видами, которых так много в северной области Понта. Радостно приветствует он первыя деревья Салгирской долины и жадным взором обнимает горную цепь, которая синеватою линиею обрисовывается на южной стороне горизонта, с вершинами, покрытыми в-течение полугода снегом, и из которых заметно возвышается вершина Чатырдага.

Если мы еще болee углубимся в горы, мы будем встречать все новыя и новыя прелести. Быстро бежит горный ручеек по измытому слою извести, образуя часто несколько каскадов. Верхушки роскошнаго леca стоят неподвижно и представляют картину отдохновения величественной природы. Папоротник и орхидеи растут около корней старых буковыхь дерев, сквозь густыя ветви которых местами иросвечивает яркое голубое небо. Каскады плещутся, бук шумит, повременам кричит умная серна, и эхо долго повторяет ея крикь.

Степи не имеют такой прелести, а потому название сада должно принадлежать исключительно Таврическим горам. С другой стороны, во внутренности полуострова произрастает столько плодовых дерев и плоды их так хороши, что Крымский полуостров no-справедливости можно назвать садом России.

Наконец, мы должны упомянуть о лесоводстве, занятии, повидимому, подходящем к Татарам, живущим в местах, где много лесов. К сожалению, должно заметить, что в тех местах, где Татары добровольно занимаются лесоводством, они это делают с таким небрежением и непростительным легкомыслием, что, не говоря уже об улучшении и увеличении лесов, к чему Крым доставляет отличнейшия средства, они не пользуются своими лесами так, как следует. Если недостаток во влажной почве и служит во многих местах Крыма главным препятствием к успехам растительности, то, конечно, это зло еще более увеличивается безразсудным истреблением обширных лесов. Соображения, по которым мусульмане срубают деревья не у самаго корня, а на 2 или на 3 фута от земли, в высшей степени неосновательны потому, что через это часть ствола, которая остается стоять на корню, делается безсильною к произведению новых отростков и теряется без всякой пользы. Если же в Крыму срубать деревья у самаго корня, то оставшийся в земле корень тотчас дает множество отростков, которые, будучи оставлены без всякого присмотра, в-продолжение одного года разростаются в кустарник; а если их очищать, как следует, то по прошествии года из них делаются уже большия молодыя деревца. Но таких мер Татары никогда не предпринимают; а потому даже в городах, окруженных лесами, цены на лесной материал ежегодно возвышаются. За хороший дубовый или буковый ствол платят обыкновенно от 7 до 9 рублей серебром, считая тут и доставку на место. Цена на цветущия деревья бывает различна, именно от 40 рублей она простирается до 80 рублей за десятину, смотря по тому, молодой лес пли старый. Вырыванием из земли корней в Крыму занимаются очень редко, и я знаю только несколько мест на южном берегу, которыя, будучи сначала очищены от корней, были обращены в табачныя плантации. Более всего требований бывает в Крыму на дерево грецкаго ореха, как на самое полезное. Значительное количество этого дерева привозится Караимами для торговли в Евпатopию и Феодосию, откуда оно обыкновенно посылается в Одессу. Кроме-того, очень много требуется кизилеваго дерева, которое очень дорого и употребляется на зубья мельничных колес. Оно бывает от 8 до 14 дюймов в диаметре. Прямые, несучковатые отводы орешников и черешен, растущих в большом количестве на южном берегу, употребляются для выделки чубуков. Для занимающихся токарным ремеслом лучшим материалом служит дерево эвоним, котораго в Крыму встречаются три вида: europeus, latifolius и verucosus. Для балок употребляется большею частию на южном берегу пушистый дуб, который очень тверд и сучковат, а на северной стороне гор и в степях употребляется строевой лес, привозимый с Днепра и очень дорогой, по причине далекой доставки.

Между Татарами встречается очень много охотников; но ни один из них не занимается охотою, как исключительным промыслом. Степные Татары занимаются только соколиною охотою, для которой они приучают редко встречающихся в Крыму ястребов (Astur palumbarius) и пушистых соколов (Falco lanarius). Чтобы поймать молодую птицу, которой-нибудь из этих пород, Татарин берет курицу и отправляется с нею в один из запущенных степных садов: прийдя туда, он привязывает курицу на тонкую веревку и пускает ее бегать, а сам прячется в густой кустарник и оттуда свистком приманивает птиц. Как-только он увидит, что откуда-нибудь устремляется на курицу сокол, он дает ему минуту времени, чтобы сокол успел вцепиться в добычу, и потому выбегает, чтобы схватить его. Редко сокол успевает улететь от охотника. Голод — единственное средство, которым можно приручить птиц к oxoте. Пойманнаго описанным способом сокола Татары держат дома одно лето, а на следующее берут уже с собою на охоту. Приученные соколы обыкновенно очень хорошо ловят гларкол и драхв. Я помню, что один Татарин поймал со своим соколом в одно утро, при устье реки Карассу, 7 маленьких драхв и 10 гларкол. Маленьких драхв (Otis letrax) Татары ловят еще силками , в которые для приманки кладется дубовая кора: птицы прилетают клевать ее и попадаются в силок. В степях еще очень употребительна травля зайцев борзыми собаками. В больших сплошных лесах гор и южнаго берега, где водятся в большом количестве серны и олени, на этих двух животных, на лисиц, барсуков и даже волков, охотятся или травят их собаками, или просто стреляют в них, заставляя собак только делать стойку. Но не должно в крымских лесах стрелять серн, а охоту на них должно прекращать 15 июня. Я сам несколько раз замечал, что крымския серны в конце июня месяца уже носят детей.

Глава VII.
О татарских городах. Промышленность. Жители Южнаго Берега.

Теперь, в кратком очерке, я хочу дать понятие о жизни Татар городских, о свойствах их занятий и ремесел и покончить мою статью несколькими словами о Татарах южнаго берега. Чисто татарских городов не должно искать в степях. Кочующий Ногаец или степной Татарин, привыкший к переменному кочевью в обширной степи, вовсе не склонен к общественной жизни. Только в горах, довольствуясь небольшим, но удобным клочком земли, магометане собираются в одно общество и бывают принуждены трудами доставать себе пропитание. Из таких городов Бахчисарай, бывший резиденциею ханов, сохранил и доныне свой восточный характер. В других городах, как, например, в Симферополе, Кapaсубазаре, Феодосии и проч., хотя большую часть жителей и составляют Татары, но в них мы находим, и значительное число Армян, Греков, Караимов и Русских. В Бахчисарае, расположенном в узкой, скалистой лощине, все более и более суживающейся на юго-запад, восточный житель сохранился такой, как был, со всеми своими обычаями.

В узких улицах Бахчисарая, вымощенных крупным известковым камнем, с ранняго утра и до самых сумерек царствует живая деятельность. Здесь в высшей степени развита восточная промышленность. Утром, когда первые лучи восходящего солнца освещают расположенные на западе известковыя вершины гор, и когда муллы с разсыпанных по городу минаретов призывают правоверных к молитве, открываются прежде всего хлебныя давки, при которых бывает харчевня. В высокой пекарне, выстроенной со сводом, сидит хозяин у остывающей уже печи и занимается продажею своего товара. Его прикащик, проработавший всю ночь, расположился в противоположном углу на прилавке и отдыхает от работы. В печи еще тлеет уголь. Старик хозяин надевает на голову узкую красную шапочку или же чалму, достает короткий чубук, надевает трубку, потом выгребает уголья и закуривает трубку одним из угольков. Сделав все это довольно медленно, хозяин опять садится за товаром и ждет покупателей. Наконец покупатели начинают сменять один другаго, каждый из них бросает хозяину медную монету и берет, соответствующий этой цене хлеб. Между-тем, затопляется очаг в харчевне, которая занимает другую половину пекарни: она от безпрерывной топки бывает совершенно закопчена. Произведения татарской кухни, которыя всякий может получать, бывают двух родов. По большей части в харчевнях приготовляется и отпускается один только шашлык. Это блюдо армянскаго изобретения и состоит в том, что маленькиe кусочки баранины надеваются на железную жердь, на которой обыкновенно располагаются так, что тощий кусок мяса приходится подле жирнаго и потом на этой жерди обжариваются над свободным огнем. Печи, в которых приготовляется это кушанье, устроены следующим образом - от основания печи, имеющаго 3 фута в ширину, с обеих сторон подымаются стенки, сближающаяся кверху конусом или сводом; но наверху оне не сходятся, а между ними остается пустое пространство в один фут , в котором может свободно играть огонь. Пo всей длине печи в пустом пространстве между стенками проходит железный прут, на который кладутся жердочки с мясом, и, по-мере надобности, их передвигают ухватом. Стекающий с мяса жир падает в огонь и сгарает. Хорошо приготовленный шешлык, посоленный в-меру, из жирнаго ягненка, очень вкусен. Осенью к этому блюду подают еще плоды Solannm molongena. В стороне от печи находится еще в лавке котел, обделанный каменными стенками и вмещающий от 6 до 8 ведер воды. В нем варят бараньи головы и ноги и продают их или теплыя, или холодныя. Втораго рода харчевни приготовляют кушанья не столь роскошныя: в них можно получать мясные супы и пирожки с мясом или луком, испеченные на бараньем жиру. Пирожки с мясом очень жирны и составляют лакомое блюдо у магометан. Котлы для супа медные, луженые и вмещают около ведра воды. В отверстии они имеют один фут в диаметре, потом вдруг суживаются на 2 дюйма, так-что образуют закраину, которою они придерживаются , когда висят в отверстии очага. Больше всего народу бывает в харчевне от 9 до 10 часов утра. В это время открываются уже все торговыя места. Нередко можно видеть и раньше этого времени, как заботливый ремесленник снимает болышия тяжелые ставни у своей лавки, которая в то же время и мастерская. Это составляет отличительный характер татарских и всех вообще восточных ремесленников, что они работают почти на улице, открыто перед глазами прохожих. Мастер, а если есть и подмастерье сидят и работают в лавке на деревянном полу, посреди приготовленных на продажу вещей. Мастерская, лавка, спальня, столовая, — все это у ремесленника заключается в комнате, имеющей несколько квадратных футов. Татарские ремесленники никогда не делают из своего ремесла тайны, и если бы житель Востока не был таков, что ни о чем не хочет заботиться, кроме Корана, когда у него довольно хлеба и табаку, то всякий, глядя на них, мог бы приобретать снаровку в каждом мастерстве.

Между всеми лавками мы находим множество сапожных. Желтый цвет придают обыкновенно бараньей коже, из которой превосходно выделывается татарская обувь. За ними встречаем мы целый ряд седельных лавок, в которых выделываются отличныя кожаныя плетенья и шорный товар, идущий далеко на продажу. Чтобы удобнее держать кожу, кожевенные мастера употребляют деревянные тиски, которых скругленныя пластинки сжимаются винтом, и эти клещи стоят на треножном станке в 1 1/2 фута вышины. На кожевенных же лавках приготовляются огромные запасы сумок для табаку и карманов, чтобы держать трут, кремень и огниво. Эти вещи расходятся в торговле по всему Новороссийскому краю. Из ремесленников, занимающихся деревянными работами, в Крыму много отличных токарей. Они с необычайною ловкостью правою рукою управляют валом, между-тем, левою и большими пальцами ног направляюг долото. Вследствие такого постояннаго упражнения, большие пальцы ног у них выгибаются наружу и получают такую же подвижность, как у больших пальцев на руках. Кроме многих небольших деревянных вещиц, они устраивают колыбели из нескольких палочек, перпендикулярно укрепляемых обоими концами в две горизонтальныя скругленныя деревянныя доски. Доски и палочки бывают украшены различными фигурами, красятся сухими минеральными красками и натираются маслом. Главный предмет работы токарей составляют чубуки, из которых самые простые от 1 до 1/2 ф. длины из крымскаго прямаго орешника и стоят от 1/2 до 1 копейки серебром. Лучшие чубуки делают из черешневаго дерева, и они стоят, смотря по длине, от 2 до 6 рублей серебром. Из работников, занимающихся вещами металлическими, есть такие, которые изготовляют только медныя вещи, например: кухонную посуду, ковши и проч., которыя лудятся на свободном огне. Есть и такие, которые работают из одного железа; но их менее, потому-что ковкою грубых предметов в Крыму промышляют обыкновенно Цыганы. Наконец, есть еще работники