Национальное движение крымских татар
за 1957–1975 годы

Более чем 30-летнее пребывание крымских татар в изгнании после выселения из Крыма в 1944 г. и почти 18-летняя их борьба за свои национальные права¹ дают полное основание сегодня привести анализ национального движения, его различных этапов, уяснить успехи и ошибки движения, определить его дальнейшие задачи. Проделать это тем более необходимо, если принять во внимание, что в последние годы движение переживало кризис, и только осознание сути этого кризиса: его объективных и субъективных причин позволит определить пути преодоления кризисов и дальнейшие задачи движения. Уяснить истинное состояние движения необходимо сегодня не только крымскому татарину, но и каждому, интересующемуся положением крымских татар в СССР.

Движение крымских татар, являясь по сути политическим, затрагивает в основном национальный вопрос в СССР. Однако сам национальный вопрос воспринимается различными людьми по-разному. Крымский татарин свой национальный вопрос воспринимает как насущную проблему самосохранения нации в условиях тоталитарного режима, когда вся мощь государственного аппарата направлена на подавление его национального движения и проведение по отношению к нему политики искусственной ассимиляции и русификации.

Для европеоида, с его традиционным демократическим мировоззрением, такое восприятие национального вопроса просто исключено не только потому, что демократия защищает его от тоталитаризма, но и потому, что в силу сформировавшихся, как правило, однонациональных европейских государств, любые национальные проблемы ассоциируются у него с общегосударственными, а межнациональные – с межгосударственными. Почти аналогичное восприятие национальных проблем присуще и представителю Нового Света. Хотя Новый Свет и заселялся в свое время людьми различных национальностей, бурный экономический рост края сопровождался формированием единых наций в общегосударственных масштабах, оставляя за каждым право помнить своих предков и считать себя выходцем из той или иной национальности.

Что касается национального вопроса в СССР, то кроме официальной его трактовки имеется и демократическое восприятие национальных проблем, в котором можно выделить два направления. Первое связано с некоторым "академизмом" в трактовке национального вопроса – отправным моментом при этом служит право индивидуума, поэтому национальный вопрос какого-то народа воспринимается, скорее всего, как совокупность прав индивидуумов. Второе направление можно назвать "христианским", исходящее из морально-этических основ и с позиции гуманизма, проявляющее сочувствие к испытывающим ущемление национальных интересов.

Совершенно очевидно, что все эти моменты в понимании национального вопроса не отражают в достаточной мере суть вопроса, а в отношении национальных проблем крымских татар затушевывают их специфику и актуальность.

Для уяснения сути и специфики национального вопроса крымских татар необходимо понять, прежде всего, особенность национального вопроса в России в ее историческом развитии.

Русское государство, сформировавшееся на базе различных племен, обитавших между Верховьем Днепра и Печоры, за 10 веков сумело захватить огромные территории всех соседних народов и создать могучую империю, простирающуюся с запада на восток от Балтики до Тихого океана и с севера на юг от Антарктиды до Турции, Афганистана и Китая. Чем объяснить такой "успех" завоевания?

Невозможно это объяснить количественными аргументами о численном превосходстве русских над соседями. Общеизвестно, что русских было намного меньше даже по сравнению с северо-западными соседями в VIII-IX веках, не говоря уже о соседях с юга и востока – от Днестра до верховьев Волги по всей Сибири издревле проживали в основном тюркские племена и народы.

Не ответить на вопрос и приводя какие-либо экономические доводы, – к моменту образования русского государства, экономика и культура многих соседних народов была выше, с развитым государственным устройством.

Не выдерживают критики и соображения о военном превосходстве русских – военная техника является производной от экономики.

Ответ заключается в том, что русские для удержания захваченных территорий разработали совершенно новое действенное оружие и применили его против исконных хозяев территории – политику русификации.

После захвата территории какого-либо народа коренное население либо полностью уничтожается (например, многие народы Западной и Восточной Сибири), либо изгоняются со своей земли. Если же аборигены оставляются на своих землях, то к ним применяются жестокие методы искусственной ассимиляции, как-то: насильственное крещение "иноверцев", уничтожение следов древней культуры, архитектурных и литературных памятников, переселение русских на лучшие захваченные земли, учреждение военных поселков – колоний вдоль "новых" границ русского государства, насильственное внедрение русского языка в быт коренного населения посредством административных учреждений и школ, поощрение смешанных браков между туземцами и пришельцами, подкуп туземной знати, поощрение прислужничества со стороны местного населения, использование доносчиков, осведомителей, как из среды туземцев, так и из переселенцев русского происхождения и прочее. В результате таких коварных методов за одно-два поколения коренное население оказывалось почти полностью поглощенным захватчиками. Таким образом, обеспечивался неестественный, значительный прирост численности русских по сравнению с покоренными народами. Чтобы убедиться в последнем, достаточно провести беглый демографический анализ численного состава народов России. В VIII-X веках отношение общего числа славян, занимавших нынешнюю территорию СССР, к числу всех тюрков, так и той их части, которую в последующем стали называть татарами, выражалось числом, гораздо меньшим единицы. Еще в XV-XVI веках эти отношения выражались числом, меньшим единицы. По результатам переписи населения СССР 1970 г. легко видеть, что эти отношения уже выражаются цифрами соответственно порядка 6 и 30-ти.

Столь разительные перемены с этими отношениями чисел за относительно небольшое время не укладываются ни в какие рамки расчетов роста численности тех или иных народов за счет естественного прироста даже при самых благоприятных, теоретически максимальных темпах роста одних (славян) и одновременно самых неблагоприятных, теоретически минимальных возможных для других (тюрков и татар).

Однако русификация инородцев обеспечила русским со временем не только численное превосходство над ними, что облегчило политическое руководство империей и ее экономический рост за счет колонизаторской политики, но она еще позволила за короткий исторический период совершить огромный скачок в культуре.

Во-первых, поглощение какого-либо народа через некоторое время позволило объявить "исконно русским" все передовое, присущее ранее этому ассимилировавшемуся народу. Во-вторых, лучшие и талантливейшие представители "инородцев", теряя в результате русификации свое языковое  и культурное наследие, оказывались невольно в таких условиях, при которых получить образование и творить они могли, только приобщившись к русской культуре и только работая на нее; все выдающиеся успехи таких инородцев провозглашались, естественно, достижениями "великого русского народа".

В действенности исключительно нового, русского оружия в национальной политике можно убедиться, если сравнить, например, колонизаторскую политику Великобритании и России. Великобритания, создав некогда огромную империю, никогда не преследовала цели "полной англинизации" колоний, – англичане не допускали мысли о "смешении крови", полном поглощении народов колоний: основная цель для них – извлечение максимальных прибылей за счет жестокой эксплуатации коренного населения. Даже утверждая английский язык в качестве государственного языка колоний, английскому варианту колонизаторской политики была чужда политика искусственной ассимиляции, – при нем не подрывались основы и корни национальной культуры и быта, не уничтожались исторические и литературные наследия угнетаемых народов, не допускалась фальсификация истории и литературы с целью объявить исконно английским культурные наследия покоренных народов. Наглядным примером этому может служить Индия: выйдя из империи нищей, экономически отсталой, она, тем не менее, сохранила свое национальное лицо, самобытную национальную культуру, литературные и исторические памятники, прикладное национальное искусство, национальные ремесла.

Легко вообразить, что стало бы с Индией, окажись она на протяжении многих веков колонией России.

Специфика русской колонизаторской политики весьма четко сформулирована Трайниным И.П. (СССР и национальная проблема. Главполитпросвет, М., 1924г.):

"Процесс насильственного объединения многочисленных нерусских народностей "под скипетром русских царей" начался около XVI века… Во второй половине XIX века Россия занимала уже 1/6 часть всей суши земного шара и имела 1/10 часть всего его населения, являясь вместе с тем характерным "государством национальностей", в котором, однако, интересы великорусской народности господствовали над интересами всех остальных народностей империи.

Все эти народности, отличающиеся от великороссов языком, культурой, бытом, всеми силами продолжали сопротивляться насильственной русификации и давившему их экономическому гнету. Стремясь упрочить свое господство, царское правительство самым жестоким образом подавляло всякое стремление этих народностей к освобождению. Применявшиеся при этом методы воздействия были самые разнородные, в зависимости от упорства борьбы, которую вели покоренные народы… Параллельно с политическим и культурным гнетом, заключавшимся в насильственной русификации и изгнании родных языков национальностей из школ, общественных и государственных учреждений и т.д., царское правительство проводило, главным образом, на Востоке еще и экономический гнет, который "мирным образом" – путем заселения окраины русским элементом должен был привести живущие там народности к подчинению. В районы, занятые "инородцами", переселялись русские земледельцы и казаки, которые при содействии власти захватывали лучшие участки "инородцев", загоняя последних на худшие и неплодородные земли. Правительство преследовало этим двойную цель: с одной стороны, оно отводило недовольство малоземельных и безземельных дворянско-помещичьим порядком землевладения в России и направляло их взоры в сторону земель "инородцев", с другой стороны, оно создавало из пришлого элемента надежную опору на месте против возможных восстаний туземцев. В результате этих мероприятий туземцы, скотоводы и земледельцы, теряя свою экономическую базу – землю, нищали и обрекались на вымирание. Их отношение к русским, как к поработителям, было всегда полно подозрительности и ненависти… Царское правительство не только не интересовалось поднятием хозяйственного и культурного уровня окраины, но, наоборот, искусственно задерживало развитие последних, превращая их в колонии, откуда промышленность центра должна была черпать необходимое сырье (нефть, хлопок, руду и т. д.). Это обстоятельство обусловило крайнюю отсталость окраины во всех областях жизни, сохранило там влияние феодальных групп (мулл, шейхов, шаманов и т.п.) над широкими массами населения…"

Таким образом, специфика любого национального вопроса на протяжении всей истории дореволюционной России заключается в том, что национальный вопрос "инородцев" всегда решался в форме русификации. Особенность же национального вопроса крымских татар после захвата крымского государства заключалась в том, что по отношению к крымским татарам политика русификации проводилась в наиболее жестокой и беспощадной форме.

За 134 года после захвата крымского ханства в 1783 г. крымские татары лишились не только своей национальной государственности и территориальной целостности, но были затравлены, изгнаны с земель на чужбину, в Бесарабию и Турцию, частью физически уничтожены, и последние остатки в количестве 102 тысяч душ от некогда 7-миллионного народа были оттеснены на бесплодные земли крымского полуострова. Еще более ощутимый удар был нанесен по культуре древнего тюркского народа, т.к. с первой минуты, как сапог русского солдата ступил на территорию ханства, были преданы огню все литературные памятники народа, хранящиеся в одной из самой богатых для своего времени сокровищниц мировой культуры – библиотеке Бахчисарайского дворца. По специальному наказу русских предводителей, в первые же годы колонизации  были уничтожены и архитектурные памятники народа и, в то же время, захвачены силой или подкупом все частные собрания литературных наследий народа и затем уничтожены.

"Долгие годы колонизаторской политики привели к тому, что крымские татары были оттеснены в гористые местности, где они оставались не только в самых худших экономических условиях, но и без прав на развитие своей родной культуры. Тысячами они покидали родную страну, отправлялись в Турцию и другие балканские страны, а те, которые оставались, попадали под влияние своих мулл и интеллигенции и горели ненавистью ко всему русскому за перенесенные от них обиды" (Трайнин И.П., там же).

В отношении таких черт национальной психологии инородцев, как "подозрительности и ненависти ко всему русскому", упомянутые Трайниным, следует заметить, что у крымских татар, миролюбивых и уживчивых, они складывались в результате беспрецедентных глумлений над коренным народом. Достаточно привести такие факты, как безудержный хохот и восторг Екатерины, когда ради ее потехи выстрелили в муэдзина во время призыва к молитве, труп которого камнем упал с минарета к ногам императрицы, забавная игра и упражнения в стрельбе русских солдат и офицеров по мирным жителям, насилия над девушками–туземками, отсутствие всякого правосудия по отношению к татарам, доносы и шпионаж русских поселенцев, бесконечные провокации (дело об Игумене Парфении)  и многое другое.

Как решался национальный вопрос крымских татар за годы социалистического режима?

Приведем вкратце некоторые заверения партии по национальному вопросу.

"В целях преодоления недоверия со стороны трудящихся масс угнетенных стран к пролетариату государства, угнетавших эти страны, необходимо уничтожение всех и всяких привилегий какой бы то ни было национальной группы, полное равноправие нации, признание за колониями и неравноправными нациями права на государственное отделение" (VIII-ой съезд).

"Задача партии состоит в том, чтобы помочь трудовым массам невеликорусских народов догнать ушедшую вперед центральную Россию, помочь им:

а) развить и укрепить у себя советскую государственность в формах, соответствующих национально–бытовым условиям этих народов;

б) развить и укрепить у себя действующие на родном языке суд, администрацию, органы хозяйства, органы власти, составленные из людей местных, знающих быт и психологию местного населения;

в) развить у себя прессу, школу, театр, клубное дело и вообще культурно-профессиональные учреждения на родном языке;

г) поставить и развить широкую сеть курсов и школ как общеобразовательного, так и профессионально-технического характера на родном языке (в первую голову для киргиз, башкир, туркмен, узбеков, таджиков, азербайджанцев, татар, дагестанцев) для ускоренной подготовки туземных кадров квалифицированных рабочих по всем областям управления и прежде всего в области просвещения…" (X съезд, 1921г.)

"Для того чтобы советская власть стала для национального крестьянства родной, необходимо, чтобы она функционировала на родном языке, чтобы школы и органы власти строились из людей местных, знающих язык, нравы, обычаи и быт…"

"…были изданы специальные законы, обеспечивающие употребление родного языка во всех государственных органах и во всех учреждениях, обслуживающих местное национальное население и национальные меньшинства, – законы, преследующие и карающие со всей революционной суровостью всех нарушителей национальных прав и в особенности прав национальных меньшинств;…" (XII съезд, 1923г.)

(ХХ съезд, 1956г.)²

(XXIV съезд, 1970г.)³

Как эти заверения претворялись в жизнь в отношении крымских татар?

Вот основные "исторические" достижения Ленинской национальной политики: частичное восстановление национальной государственности в форме Крымской АССР; лишение национальной письменности (искусственный перевод с арабского шрифта вначале на латинский, а затем на русский⁴ разлучил молодое поколение крымских татар с литературным и историческим наследием народа); уничтожение национальной интеллигенции в период сталинизма, выселение с последнего клочка национальной земли, ликвидация национальной государственности, установление режима ссылки и комендантского надзора за всем населением, гибель 47% крымских татар в первые годы ссылки, огульная клевета в измене народа и кампания фальсификации истории Крыма и крымских татар, замена режима ссылки на режим высылки (без юридического права проживания на национальной родине), борьба с крымскотатарским национальным движением и яростное преследование всех активных участников движения за восстановление национальных прав, насильственная коренизация крымских татар в местах ссылки (без фактического права проживания на национальной родине).

В чем же специфика национального вопроса крымских татар в настоящее время?

Она заключается в том, что:

во-первых, крымскотатарский народ ограблен экономически, – он лишился своей национальной территории, национальной экономики и национальных материальных ценностей в форме движимого и недвижимого имущества крымских татар во время выселения из Крыма;

во-вторых, крымскотатарский народ ограблен политически, – он лишился своей национальной государственности, национальной принадлежности к крымскотатарской нации, национальной конституции и фактического права на этническое самосознание, права относить себя к этнической категории "крымскотатарская национальность";

в-третьих, крымскотатарский народ ограблен духовно, – он лишился исторической связи с родиной, государственностью и государственным национальным языком, литературным и культурным наследием, лишился преемственности поколений, национального уклада и быта, национального искусства, прикладного национального искусства и национальных ремесел, возможности обучения на родном языке и изучения своей истории, возможности сохранения прогрессивных национальных традиций и обрядов, отмечать свои национальные праздники..

Если первые два акта (экономическое и политическое ограбление) еще являются обратимыми, т.е. народу можно вернуть все отнятое у него, то третий акт является уже необратимым, – даже при самых благоприятных обстоятельствах культурно–духовные потери оказываются невосполнимыми, т.к. не восстановить уничтоженные исторические, архитектурные и литературные памятники народа, его национальное искусство, специфические национальные ремесла и прикладное искусство, особенности нац. быта.

Действительно, если взять сегодня, например, еврейский вопрос в СССР, то его можно отнести лишь к гражданскому вопросу, но не национальному. Национальный вопрос евреев был решен с образованием государства Израиль.

Весьма близок к национальному вопросу крымских татар вопрос немцев Поволжья, – здесь имеет место совпадение только 2-х актов (экономическое и политическое ограбление). Третий акт (духовное ограбление) в отношении советских немцев не мог быть осуществлен полностью. Удалось лишить их возможности обучения на родном языке, возможности активного творчества на благо национальной культуры, но у советских немцев нельзя отнять права приобщения к великой немецкой культуре, достойный вклад в которую вносят сегодня, несмотря на колючие заграждения и бетонные стены вдоль границ, два немецких государства.

Еще недавно казалось, что кипрская проблема носит острый национальный характер. На самом же деле все вылилось в межгосударственные отношения Турции и Греции, и независимо от дальнейшего пути решения кипрского вопроса есть полные гарантии тому, что не погибнут ни турецкая, ни греческая культуры.

Судьба палестинцев частично (и только частично) схожа с судьбой крымских татар, – они изгнаны с родных земель, и жестокость такого акта не должна вызывать сомнений. Тем не менее, изгнание палестинцев еще не означает смертельного удара по арабской культуре.

Наиболее остро проявляет себя национальный вопрос курдов, размещенных на территории различных соседствующих государств. Движение курдов связано не только с борьбой за национальное равноправие в той или иной стране, оно тесно связано и с проблемой воссоединения всех курдов. Тем не менее, курдский вопрос в специфичности и актуальности уступает крымскотатарскому, – курды не были полностью, поголовно изгнаны со своих земель, не подвергались жестокой искусственной ассимиляции, не подрывались их национальный быт и традиции, – курды сохранили национальную самобытность.

Таким образом, национальный вопрос крымских татар является одним из наиболее специфичных и актуальных национальных вопросов.

Наша эпоха характерна тем, что решение различных проблем оказывается возможным лишь при объединенных усилиях различных государств и людей различных контингентов. Это не только политические проблемы (всеобщее разоружение, предотвращение термоядерной войны и т.п.), но и научно-технические, экономические проблемы (освоение космоса, океана, регулирование запасов воды, минералов и энергии, борьба с загрязнением атмосферы и прочее).

Озабоченные судьбой завтрашнего облика планеты, люди сумели объединить усилия многих государств по охране природы, охране исчезающих видов животных и птиц.

Озабоченные судьбой завтрашнего состояния общемировой культуры, люди должны изыскать эффективные средства охраны и защиты от вымирания или уничтожения ее отдельных видов – национальных культур.

Общемировая культура не может представлять из себя просто совокупность культур отдельных государств. Она более ярче, богаче и объемнее. Скорее всего, общемировая культура – это гармоническая, историческая взаимосвязь культур всех народов на Земле, ныне существующих, так и возможных в будущем.

Любая же попытка под прикрытием статуса "невмешательства во внутренние дела" проводить фактически культурно–национальный геноцид, национальную дискриминацию, искусственную ассимиляцию, должна расцениваться как покушение на общемировую культуру и вызывать решительный отпор со стороны мировой общественности, всех прогрессивных людей Земли.

Движение крымских татар за восстановление своих национальных прав пережило различные качественные этапы:

1-й этап: (период становления движения) – с 1956 по 1964 г.г.;

2-й этап: (период наибольшей активности) – с 1964 по 1969 г.г.;

3-й этап: (период кризиса) – с 1969 г.

Крымские татары с самого момента выселения из Крыма никогда не могли примириться с бесправным положением и ликвидацией национальных прав, но в жестокие годы сталинизма их протест выражался стихийно. Уже в первые годы ссылки судят татар, бежавших в Крым, или же авторов стихов и песен о выселении народа с Родины, тяжелых условиях ссылки, гибели близких и родных.

Сознательное национальное движение зарождается вскоре после ХХ-го съезда КПСС, на котором стандартные методы русификаторской политики (экономическое, политическое и духовное ограбление) в отношении национальных меньшинств, органически присущие режиму, имеющие объективные социальные корни, были признаны всего лишь досадной ошибкой, неприятной случайностью, имевшей место лишь в силу "субъективных моментов периода культа личности".

Съезд "выработал" беспрецедентный компромисс, – реабилитировал как жертвы периода культа, так и самих… жрецов – виновников в гибели миллионов советских людей. Состоялось "всеобщее отпущение грехов", и жрецы спокойно продолжали занимать прежние посты, вплоть до самых высших, государственных и партийных.

Тем не менее, решения съезда сыграли огромную историческую роль в жизни и сознании советских людей, – после жесточайшего периода террора и беззакония появились предпосылки глубоких демократических преобразований общества. Были восстановлены вскоре национальные права национальных меньшинств за исключением крымских татар, немцев Поволжья, турков, курдов, месхов⁵, хемшилов.

В отношении крымских татар ожидаемые "демократические преобразования" проявились в форме Указа ВС СССР от 1956 г., преобразовавшего режим ссылки на режим высылки. Обманутые в своих ожиданиях, крымские татары начинают осознавать необходимость усилий и активных действий народа для восстановления его национального равноправия.

Пионерами движения становятся в основном представители старшего поколения крымских татар, – бывшие партийные и советские работники в Крыму, участники Отечественной войны и партизанского движения, ветераны труда.

Эти "старейшины" обращаются в ЦК КПСС в форме индивидуального или же коллективного письма с просьбой скорейшего решения национального вопроса крымских татар в соответствии с решениями последнего съезда.

После некоторых "разъяснительных" бесед в "административном и партийном порядке" пыл некоторых "старейшин" быстро остывает, а у народа, проявившего стойкость в ходе первых "методов устрашения", встает естественный вопрос "Что делать?". "Стойкие" приходят к общему мнению в необходимости народных петиций к правительству и становятся, таким образом, инициаторами "петиционного" движения, основной задачей которого является сбор подписей под всенародным обращением к правительству. Инициаторы предполагали, по-видимому, что такая форма движения после ХХ-го съезда обеспечивает им и определенные юридические гарантии перед органами.

Однако они сразу же столкнулись с большими организационными, идеологическими и политическими трудностями, среди которых две главные, обусловленные историческими причинами.

Первая трудность связана с особенностями психологии всех советских людей.

Между дореволюционной Россией как "тюрьмой народов" и "жандармом Европы", с ее переплетениями феодальных отношений с хищнически капиталистическими в рамках деспотического самодержавного строя, и тоталитарным режимом, принесшим разгул произвола и насилия на базе огромной политической полиции, беспощадной цензуры, сети концентрационных лагерей есть тесная связь, оборвать или же ослабить которую не мог хотя и бурный, кратковременный период демократической республики между февралем и октябрем 1917г. Наличием этой связи объясняется отсутствие у советских людей в период тоталитаризма демократических традиций, независимого мнения, правового самосознания. Режим развивал в людях такие черты характера и особенности психологии, как полная политическая инертность, боязнь проявления инициативы, молчание перед несправедливостью, страх за свою жизнь, приспособленчество, карьеризм и прочее. И, если после ХХ-го съезда с первым вздохом облегчения был переборен, наконец, страх за собственную жизнь, то, чтобы изменить исторически сложившуюся психологию народа, т.е. пробудить в массах политическую активность, потребность отстаивать право на свободу слова и печати, привить массам демократическое сознание, необходимо было в общегосударственном масштабе провести большую кропотливую идеологическую работу.

Вторая трудность заключается в упомянутой уже особенности национальной психологии любого инородца, в том числе и крымского татарина, с его "подозрительностью и ненавистью ко всему русскому". Эта черта психологии постепенно притупилась у большинства инородцев СССР, усыпленных в ходе "осуществления" советского варианта решения национального вопроса, более изощренного в русификаторстве, но утонченно завуалированного привлекательными для масс марксистскими лозунгами. Что же касается крымских татар, то советский режим здесь так переусердствовал в 1944 г., что добился прямо противоположного, – любые дозы наркоза стали бездейственными – крымскотатарский народ начал прозревать и, если еще не осознавать, то, во всяком случае, предчувствовать, что его национальная традиция связана не с "оплошностью" "великого кормчего" и "досадной ошибкой" режима, а с великим недружелюбием к нему "старшего брата", "великого русского народа" "в дружной семье советских народов". Это зародившееся предчувствие никак не могло притупить в годы ссылки подозрительность и ненависть крымского татарина за перенесенные их обиды.

С этими двумя особенностями психологии, которые у крымского татарина переплетались друг с другом, инициаторам движения нужно было считаться в первую очередь.

Инициаторы движения, как и многие советские люди, искренне поверили решениям ХХ-го съезда и именно эти решения они использовали в качестве главного оружия для преодоления указанных психологических трудностей. Совершенно неожиданно власти в лице инициаторов крымскотатарского национального движения заимели огромный отряд добровольцев–агитаторов и пропагандистов решений съезда.

Инициаторы "ушли в люди", в народ, провозгласив свою пропагандистскую миссию как "помощь партии и правительству в решении национального вопроса". В противовес первой трудности был брошен тезис о "наступлении нового демократического периода советской власти", о "возврате к ленинским партийным нормам", в противоположность второй – о "выздоровлении дружной братской семьи", об окончательной гибели великодержавного, русификаторского вируса, разубеждая народ от зародившегося в нем предчувствия.

Навряд ли кто-нибудь из инициаторов мог в те годы предположить, что в случае обмана, т.е. подтверждения в дальнейшем своих предчувствий, народ с подозрением, презрением или ненавистью отнесется к своим же первым инициаторам национального движения, так усердно и добровольно разубеждавших от этих предчувствий.

Преодолению трудностей и успеху движения на 1-м этапе способствовали следующие объективные и субъективные факторы.

Во-первых, с момента выселения к концу 50-х годов произошло классовое изменение крымскотатарского населения. В Крыму крымские татары представляли из себя в основном крестьян. Установление режима ссылки (закрепление рабочей силы за предприятиями без права перемены места работы по желанию и строжайшем запрете использования их в сфере управления и на интеллигентских должностях), привело к зарождению рабочего класса, в 1956 г. превосходящего по численности крестьян-татар, поэтому крымскотатарский народ представлял уже потенциальную политически-активную массу.

Во-вторых, выселенные в различные районы Средней Азии, Казахстана и Урала, крымские татары при режиме ссылки без права самовольного переезда (под угрозой 25-летнего лишения свободы), проживали сконцентрировано в бараках закрепленных за ними фабрик и заводов, пристройках и хижинах, или же построенных в дальнейшем, частных домах. Такая относительная компактность в пределах какого-то села или же района города, сохранившаяся и после 1956г. в первые годы режима высылки, способствовала тому, что инициаторы в своей пропагандистской работе могли оперативно охватывать значительную часть крымскотатарского населения.

В-третьих, все крымские татары болели одной болезнью – ностальгией. Каждому грезились его деревня в Крыму, родные места, и никому не хотелось поверить, что родина уже для него навсегда потеряна.

В-четвертых, эта же национальная болезнь, общенациональная надежда, вера в справедливость, легко породила и веру масс в успех народных петиций, и вместе с тем и авторитет инициаторов движения перед народом.

В-пятых, после разоблачения преступной деятельности по уничтожению миллионов советских людей в "период культа личности" НКВД (КГБ) – главный исполнитель этих преступлений, ограниченный в прежних государственных функциях, определенное время находился в шоковом состоянии. Пока органам "безопасности" выдавалась новая санкция на исполнение "прямых служебных обязанностей", национальное движение крымских татар имело уже достаточный размах.

Следует отметить, что, несмотря на колоссальный исторический опыт политической полиции России в подавлении всяких форм национальных движений, органы безопасности, впервые за время существования режима столкнулись с действительно трудной задачей, – в официальной политической ситуации "борьбы с последствиями культа личности" в рамках "гуманных советских законов" подавить массовое, легальное, политическое, национальное движение. Впервые за годы советского режима, пусть небольшая по численности, но целая национальность открыто выразила свою волю и потребовала удовлетворения своих национальных интересов. Это было слишком опасно для режима, но пока государственная машина приводилась в состояние "полной политической готовности", движение охватило уже большую часть крымских татар.

Чтобы воспользоваться этими 5-ю благоприятствующими факторами и преодолев с их помощью различные трудности, инициаторам пришлось провести огромную организационную и идеологическую работу среди населения. Сложность стоящей перед инициаторами задачи заключалась в том, что для решения ее нельзя было воспользоваться каким-либо подобным опытом национального движения в СССР.

Однако политическое чутье подсказало инициаторам, что, несмотря на благоприятную ситуацию "борьбы с последствиями культа личности" и "гуманность советских законов", режим не потерпит никакой организации, а тем более, - национальной, поэтому оставался единственный путь – организованность народа без какой-либо руководящей политической организации при полной легальности и гласности политических целей национального движения.

Целью движения провозглашается организованное возвращение крымских татар в Крым, их компактное заселение, восстановление национальной государственности.

Не сразу, а постепенно, к началу 60-х годов, вырисовывается и организационная структура движения. Ядрами движения становятся инициативные группы в масштабах улицы, села, района, города, области, членом которых по желанию может стать любой крымский татарин, активно участвующий в движении или же только еще изъявивший желание участвовать. Все инициативные группы подотчетны собраниям крымских татар соответствующего участка (улица, село, район, город) и координируют свою деятельность на районных, городских, областных и республиканских совещаниях инициативных групп.

Основные формы деятельности инициативных групп:

а) проведение собрания крымских татар на своем территориальном участке, на котором зачитываются и разъясняются петиции народа, под которыми должны быть собраны подписи крымских татар;

б) сбор подписей под петициями, индивидуальных писем, денежных средств, которые изымаются⁶ на добровольных началах и предназначаются на проездные расходы "ходоков" от народа – представителей движения по ходатайству о решении национального вопроса перед различными государственными и партийными инстанциями, а также на расходы, связанные с изготовлением и размножением народных документов;

в) отчет "ходоков" – представителей народа о проделанной работе на собраниях инициативных групп и информирование координирующих решений вышестоящей (по административно-территориальному признаку) инициативной группы;

г) отчет перед общим собранием на участке о проделанной работе и финансовых расходах;

д) информирование высшей инициативной группы о состоянии работы на участке.

Таким образом, все места проживания крымских татар оказались переплетенными сетью инициативных групп. Списки членов этих групп передаются официально в высшие и местные советские и партийные органы, а впоследствии всем членам инициативных групп, как и каждому представителю народа в Москве, выдаются мандаты, за подписями которых сдаются [видимо, пропущено слово "документы" - "Кримські студії”] в ЦК КПСС.

Представители народа в Москве составляют информацию – отчет о проделанной работе, которую обязательно сдают в ЦК, а затем высылают своим инициативным группам для информирования своих соотечественников.

Республиканское совещание инициативных групп является высшим координирующим органом движения, которое обсуждает и разрабатывает тот или иной документ (обращение, протест, информация, заявление и пр.). Работу совещания отражает заключительный документ в виде информации-протокола совещания, которая рассылается всем инициативным группам для обсуждения и информирования среди крымских татар.

Такая организационная структура движения в условиях действия 5-ти благоприятствующих факторов при большой активности членов инициативных групп принесла успех движению, – под некоторыми петициями народа были собраны более ста тысяч подписей. Однако власти не принимали во внимание мнения и надежды крымскотатарского народа и начали преследовать активных участников движения, не брезгуя никакими средствами для подавления национального движения.

Вместе с тем, с первыми успехами движения на 1-м этапе можно было заметить серьезные недостатки и ошибки.

Во-первых, инициаторы движения искренне поверили заверениям партии на ХХ-ом  съезде о возврате к "ленинским принципам" в национальной политике" и полагали, что национальный вопрос крымскотатарского народа найдет скорейшее свое решение, как только "руководители партии и Правительства убедятся в том, что обращения крымских татар и все документы их национального движения, – выражают волю всего народа". Этот самообман обусловил однотипность и монотонность тактических задач движения почти на всем 1-ом этапе: составлялись все новые обращения, собирались десятки и сотни тысяч подписей под ними, сотни тысяч индивидуальных писем крымских татар в адрес ЦК КПСС, СМ СССР, ВС СССР, выезжали сотни представителей народа в Москву, а отношение властей к национальному вопросу если и изменилось, то только в сторону усиления средств подавления национального движения, – началось массовое преследование активистов движения, "психологические беседы" с ними в КГБ, исключение из партии, увольнения с места работы и учебы, аресты представителей народа, судебные расправы над членами инициативных групп.

А инициаторы, тем не менее, продолжали пропагандировать "исторические решения" ХХ-го и XXI-го съездов, предлагая народу поставить подписи под очередным, новым обращением. С самого начала у инициаторов-пионеров движения родилось ложное представление о способе достижения цели, будто успех движения зависит от числа подписей под петициями народа и количества самих петиций.

Во-вторых, не предполагая упорной и продолжительной политической борьбы за восстановление политических прав, инициаторы-пионеры обрекли движение на полное отсутствие стратегических планов и разнообразия тактических задач. Как должно развиваться движение, если петиционная его форма окажется безуспешной? Какова расстановка сил в той или иной политической ситуации? Как обеспечить преемственность поколений в самом движении? К сожалению, подобные вопросы не занимали умы первых инициаторов движения, тем самым проявилась их полная политическая близорукость и слепота на всем 1-ом этапе.

Такая "осторожная платформа" лишь облегчила борьбу с движением, так как изолировала его от советской и мировой общественности на всем 1-ом этапе.

В-четвертых⁷, несмотря на подотчетность всех инициативных групп и координирование задач, инициаторы не могли обеспечить дисциплинированность членов инициативных групп и централизованный демократизм движения – подчинение меньшинства большинству. С первого дня движению были присущи и анархические пороки. Принятое даже на республиканских совещаниях решение по тому или иному вопросу не становилось обязательным для всех в дальнейшей работе, – несогласный с решением большинства мог продолжать действовать по своему усмотрению. КГБ, в последующем тщательно изучив эту ситуацию, эффективно использовал ее в подрывной деятельности, создавая отдельные группировки среди инициаторов с различными политическими и идеологическими платформами.

В-пятых, финансовая политика движения не была дальновидной. В стадии роста, когда движение охватывало все большие слои крымскотатарского населения, удавалось собирать достаточно большие денежные средства. Инициаторы же оказались слишком расточительными, – исходя из суммы средств посылалось соответствующее количество представителей народа в Москву, что являлось следствием политической близорукости инициаторов, веривших еще в скорейшее решение национального вопроса. Даже оценкой работы той или иной инициативной группы на областном или республиканском совещаниях служило чаще всего сумма собранных средств и соответствующее ей число представителей народа, посланных в Москву данной инициативной группы. Как это ни печально, но дело доходило даже до "соцсоревнования" между инициативными группами по этим показателям.

Инициаторам следовало предвидеть периоды поражения и временного отступления, периоды спада активности движения и беречь народные средства для этих периодов, когда сбор денежных средств неминуемо становился бы затруднительным.

К 1964 году в движении наблюдался уже спад. Он объяснялся не только усиливающимися репрессиями и преследованиями активных участников движения, но и тем, что многие крымские татары прекратили верить как в успех "петиционной" формы движения, так и хрущевскому правительству, упорно не желавшему решать их национальный вопрос.

2-й этап (1964-1969 гг.) – самый бурный, активный, разноплановый и разнообразный период движения.

Смена политического руководства в стране не могла не отразиться на национальном движении крымских татар. Новый курс, – "борьба с авантюризмом!", – вновь породил надежду в сердцах многих крымских татар. Перемены склонны порождать иллюзии, политические, - в особенности, да тем более среди народов России с их исторически обусловленной верой в "нового хорошего царя".

Пионеры-инициаторы движения вновь "идут в народ" собирать подписи под петициями, по инерции выдвигая лозунг "доверия новому руководству". Необходимо признать, что определенная часть крымских татар следует этой платформе. Но движение, как река весной, быстро выходит из старого русла, бурлит: оно перешло старую форму, ему тесно в ней, – движение совершило новый качественный скачок.

Основные особенности движения на этом качественно-новом этапе:

1. Движение не ограничивается новой петиционной формой. Почти во всех городах Узбекистана в эти годы проходят маевки крымских татар, митинги и демонстрации. Ежегодно 18 мая, в день национальной трагедии (выселение крымских татар из Крыма) на мусульманских кладбищах проводятся митинги в память народа о жертвах первых лет ссылки (47% высланных крымских татар).

В этот день во многих местах вывешивают транспаранты и лозунги, траурные флаги, а крымские татары повязывают руку черной лентой. Проходят демонстрации и митинги представителей крымских татар в Москве, на Красной площади.

2. Движение выходит территориально за пределы Узбекистана, – в него включаются и крымские татары, проживающие в Казахстане, Таджикистане, Киргизии, Туркмении, Северном Кавказе. Ареной деятельности крымских татар становятся Москва и Крым, где уже постоянно функционируют представители народа, добивающиеся решения национального вопроса.

3. В инициативные группы вливается новое, молодое поколение крымских татар, в основном, из среды студенчества и интеллигенции. Они создают молодежные кружки, в которых изучают сохранившиеся отчасти материалы по истории и литературе народа, пытаются анализировать сущность и особенности национального вопроса и движения. В противоположность старым "авторитетам" это поколение начинает осознавать узость прежней формы движения и пытается разнообразить формы национального движения.

4. Качественно меняется и "петиционная" форма движения. Содержание обращений народа к высшим партийным и советским органам носят уже критический характер, в них разоблачается антиленинская сущность национальной политики современных руководителей, а в ряде документов раскрывается генетическая связь царской колониальной политики с действующей "советской национальной".

5. Стремясь покончить с самоизолированностью движения, молодое поколение по мере возможности пытается взять инициативу в свои руки. Постоянные встречи молодых инициаторов движения с писателями, журналистами, общественными деятелями, с деятелями науки и искусства, новаторами производства, ветеранами партии создавали общественное  мнение в крымскотатарском национальном вопросе, в результате чего в адрес ЦК КПСС начали поступать частные и коллективные письма прогрессивных людей страны представителей других национальностей. В этих письмах выражается надежда в скорейшее решение национального вопроса крымскотатарского народа, то есть проявляется солидарность с национальным движением крымских татар.

6. Отдельные моменты в организационной структуре национального движения крымских татар (инициативные группы, информационная литература) перекликаются с демократическим движением в стране (инициативные группы, самиздат).

7. Благодаря тесным попыткам молодого "оппозиционного" поколения с демократическим движением создается общественное мнение в стране и во всем мире о национальном вопросе крымских татар. Этому способствуют не только частные и коллективные письма крымских татар к советской и мировой общественности, но и аналогичные документы, информационные сообщения демократически настроенных представителей России.

8. Движение крымских татар находит в эти годы и поддержку со стороны представителей других национальностей СССР, от которых в адрес крымских татар, а также официальных органов, поступают частные и коллективные письма, выражающие солидарность с движением.

9. Движение перерастает за рамки национального признака ее участников. Активными участниками национального движения крымских татар, яркими выразителями их национальных интересов становятся в эти годы и представители других национальностей (Костерин А.Е., Григоренко П.Г., Писарев С.П., Габай И. и др.). Власти жестоко преследуют таких интернационалистов, загоняя их в психиатрички (Григоренко Г.П.) или тюрьмы (Габай И.).

10. В условиях отсутствия свободы слова и печати, эффективных информационных средств большую помощь движению оказывают зарубежная прогрессивная пресса и радио, материалы которых, правда, весьма скудные, о крымскотатарском национальном вопросе и движении, привлекали к себе внимание не только мировой, но и советской общественности.

Эти указанные особенности 2-го этапа в то же время отражают и успехи движения.

Главным достижением десятилетней борьбы крымских татар следует считать тот факт, что советское правительство вынуждено было в сентябре 1967 г. издать Указ о политической реабилитации крымскотатарского народа⁸ с формальным правом проживания в любой местности, т.е. отменивший режим высылки, установленный Указом от 1956 г.

Однако Указ 1967 г. не только не решил национальный вопрос народа, требовавшего возвращения на Родину, а узаконил дискриминационную политику в отношении крымских татар, так как он, во-первых, лишал их права национальной принадлежности и этнического самосознания, называя их "гражданами татарской национальности, ранее проживавшими в Крыму"; и, во-вторых, объявляя их "укоренившимися" в местах ссылки. При этом официальные "толкователи" Указа, уполномоченные ЦК, заявили, что этот Указ выражает окончательное решение крымскотатарского национального вопроса.

Естественно крымскотатарский народ не мог удовлетвориться таким "решением" своего национального вопроса, в своих документах он заклеймил позором такой Указ, вскрыв его антинародную сущность.

Указ сыграл коварную роль в судьбе национального движения. Вскрыв и правильно оценив сущность Указа, республиканское совещание инициаторов выработало неверные тактические задачи движения после 1967 г.

После Указа масса крымских татар хлынула в Крым с надеждой прописаться на родине, но Москва "спустила" местным органам секретные инструкции, предписывающие любыми средствами противодействовать прописке. Местные власти не утруждали себя в выборе средств. Даже купленные татарами в частном порядке дома не оформлялись нотариальными конторами, а "хозяину" дома отказывали в прописке. Власти искусственно создавали таким способом условия, квалифицируемые ими же "нарушением паспортного режима", после чего врывалась милиция в дома, выкидывала жителей, детей и взрослых и под конвоем, часто с избиениями, выдворяла их за пределы полуострова. Наиболее же "ретивых", возвращающихся в купленный дом и после выдворения, предавали суду.

Так же не церемонились власти и с представителями народа, как в Крыму, так и в Москве. Постоянные облавы на полномочных представителей, аресты и задержания, этапирование под охраной в места "укоренизации", судебная расправа над наиболее активными "ходоками" народа, – вот о чем извещала почти каждая информация (1-2 раза в месяц) представителей народа в те тревожные дни 1968-1969 годов.

А в это время в колхозах и совхозах Крыма пустовали сотни и тысячи домов, ожидавшие переселенцев – славян Сумской, Черниговской, Воронежской областей. Когда же некоторые председатели колхозов и совхозов, так нуждающиеся в рабочей силе и специалистах, на свой риск принимали на работу крымских татар и предоставляли им такие готовые дома в селах, власти выкидывали вновь вернувшихся коренных жителей полуострова даже тогда, когда поведением властей возмущались все жители сел – русские и украинцы.

Такие действия властей, санкционированные Правительством и руководством партии, недвусмысленно давали понять отношение последних к "крымской" проблеме.

Но инициаторы движения вырабатывают в корне ошибочный тактический план "взять Крым штурмом" – ежегодно с весны "планируется" массовый выезд семей крымских татар в Крым, а инициаторам движения в качестве "личного примера" предлагается быть в первых рядах "штурмующих".

Эта ошибка в тактике привела к непоправимым последствиям.

1. Движение лишилось фактора сконцентрированности татарских семей вокруг инициативных групп. Хоть и не в "планируемых" масштабах, но ежегодно тысячи семей скитались по Крыму в поисках крова и работы. Неся огромные материальные затраты, терпя унижения и насилия, они, в конце концов, оказывались вынужденными искать к зиме пристанища где-либо недалеко от Родины, чтобы следующей весной вновь "попытать счастья". Но будь это на Южной Украине, Северном Кавказе или Кубани, – местные власти не позволяют селиться крымским татарам компактно, прекращая немедленно прописку татар в данной местности, как только число их превысит "критическое". Так крымские татары оказываются рассыпанными в одиночку или небольшими группами в районах Мелитополя, Херсона, Армянска, Новоалексеевки, Анапы, Новороссийска, Геленджика, Баканки, Краснодара. Естественно, что люди, после огромных затрат на "переезд", вынуждены искать жилье, работу, добывать средства к существованию. Большинство из них в дальнейшем полностью отрываются от движения, от "своих" инициативных групп, а остальные если и участвуют, то уже лишь эпизодически.

2. По тем же причинам движение лишается в дальнейшем основной "ударной", политической силы – отряда наиболее активных членов инициативных групп, "личным примером" штурмовавших советские и партийные "бастионы" Крыма.

3. Движение понесло огромные финансовые затраты. Приходилось организовывать сбор средств не только для поездки в Москву и Крым большого числа представителей народа, но и для материальной помощи "скитающихся" по Крыму семей в поисках жилья и работы.

4. Из-за территориальной разобщенности основных сфер действия инициативных групп и представителей народа (Узбекистан, Крым, Москва) и "расконцентрированности", распыленности татарских семей (Южная Украина, Кубань, Кавказ, Средняя Азия), возникли трудности в своевременном получении и распространении любых информаций о ходе движения, в координировании работ всех инициативных групп.

5. Все вышеперечисленное облегчило правительству проведение над наиболее активными участниками движения массового террора, особенно усилившегося после чешских событий.

Жертвами террора, в первую очередь, становятся те представители народа в Москве и Крыму, на плечи которых в основном и легла работа по информированию советской и мировой общественности о злодеяниях властей по отношению к татарам, скитающимся по Крыму, и представителям народа в Москве. Нанося основной удар по крымским татарам, "контактирующим с передовыми представителями советской общественности, правительство пыталось столкнуть движение вновь в русло "самоизоляции".

Необходимо особо остановиться на основных способах борьбы правительства с национальным движением крымских татар. Решение национального вопроса в форме нанесения главных контрударов по движению возлагается на КГБ.

Некоторые крымские татары, порою и сами инициаторы, считают "незаконным" вмешательство КГБ в их национальный вопрос и полагают, что правительство неминуемо решило бы "крымскую проблему", если бы КГБ не скрывало от него истинное положение дел. Это хоть и наивное, но вредное заблуждение.

Комитет Государственной Безопасности, функционирующий при Совете Министров СССР, является тем самым правительственным органом. Председатель КГБ является к тому же членом высшего партийного органа – Политбюро ЦК КПСС.

При однопартийной государственной системе, полном сосредоточении власти в руках правящей элиты, все действия элиты и решения органов, руководимых или контролируемых ею, даже в официальных документах характеризуются действиями и решениями "единомыслящих и единодействующих".

Поэтому и отношение КГБ к любому вопросу, тем более национальному (в многонациональном государстве), вполне "законно" для существующего режима, и оно выражает, тем самым и отношение правительства к тому же вопросу. Методы борьбы КГБ с национальным движением крымских татар – есть методы борьбы советского правительства с крымскотатарским национальным движением.

Какие методы борьбы с движением применялись КГБ (Правительством)?

Все эти годы можно условно разбить на две категории – индивидуальные методы преследования участников движения и методы подрывной деятельности.

Индивидуальные методы преследования включают в себя:

а) метод устрашения и угроз;

б) метод административного (экономического) воздействия;

в) психологический метод;

г) метод изоляции.

Как правило, эти методы применяются последовательно.

Как только выявлен объект преследования, применяют вначале метод устрашения и угроз. Он проводится в форме "внушения", "предупреждения" со стороны административных, партийных или профсоюзных руководителей по службе или учебе, или же в форме "конфиденциальной беседы" с сотрудниками КГБ как на работе, так и в самом КГБ. Иногда используются "объединенные беседы" с объектом преследования в присутствии руководителей и "чекистов". В ходе всех этих бесед "объекту" предлагают прекратить любые действия, связанные с движением крымских татар, и предупреждают о возможных последствиях в случае непослушания – неприятности по работе, в личной и семейной жизни. Параллельные беседы могут проводиться с родственниками "жертвы", которым предлагается "вразумить" своего "ближнего".

Если этот метод не оказался достаточно эффективным, то переходят ко второму – от угроз к делу.

В первую очередь "невразумленный" попадает под административное преследование, которое проводится в форме любых придирок на работе, выговоров через приказы, бесконечных, бессмысленных ревизий в случае материальной ответственности должностного лица, накапливания враждебного или подозрительного отношений коллег,  перевода на более низко оплачиваемую ту же должность или же с понижением, лишение премий, очереди на квартиру, неожиданного увольнения "по сокращению штатов" или же объективным причинам".

Следующий, психологический метод, заключается в постоянных вызовах в КГБ на допросы и объяснения, в продолжительных "беседах" с сотрудниками КГБ, поочередно сменяющимся "перекрестной беседы" с группой сотрудников КГБ. На этом этапе устраиваются неоднократные обыски на квартире, начинается постоянная слежка за "объектом", зачастую даже открытая, с целью психологического давления, применяются технические средства подслушивания и слежки.

Завершается для "неугомонившегося" индивидуальный метод преследования "изолированием личности". Иногда, для "профилактики", изолирование ограничивают 10-15 сутками (формально за нарушение общественного порядка или задержания до "выяснения обстоятельств"). Основная же форма последнего метода, – возбуждение уголовного дела, арест, следствие, суд, приговор, лишение свободы. Индивидуальное преследование инициаторов проводилось с первого дня движения, постоянно, ежедневно. Но основные силы КГБ сосредоточил на подрывной деятельности.

Применение индивидуальных методов преследования позволило детально изучить характеры, способности и потенциальные возможности каждого активного участника движения. В то же время эти методы принесли и свои "плоды", – часть инициаторов движения, не выдержавших испытания, была, в конце концов, "психологически обработана": одни вынуждены были стать агентами КГБ, предпочитая изоляции "свободу" или более "мягкое наказание" в виде условного осуждения, другие же приняли те рамки действий, с которыми КГБ еще могло "примириться" на данном этапе движения (например, политика самоизоляции движения, противодействия контактов с демократическим движением).

Так создавались отдельные фракционные группировки, одни непосредственно контролируемые КГБ (агентурная связь), другие – косвенно (путем идеологического компромисса).

Это была четко разработанная программа подавления движения изнутри. КГБ понимал, что одни индивидуальные методы преследования, тем более в периоды подъема движения, будут малоэффективными. Фильтруя участников движения в ходе применения индивидуальных методов, КГБ не считал основной своей целью "оторвать" преследуемого от движения, (ибо в периоды подъема на смену одному активисту пришел бы другой), а, наоборот, активно участвовать в движении в дальнейшем под непосредственным или косвенным контролем. Группируя фракции, КГБ одновременно главный террористический удар (судебная расправа, лишение свободы) наносил по "оппозиционной" политически зрелой части инициаторов и активных участников движения, устраняя тем самым потенциальных противников созданных группировок.

Так претворялся план подрывной деятельности, по которому, во-первых, с помощью "фракции" объявлялась "идеологическая война" в национальном движении, исход которого благодаря идеологическим распрям фракционеров и полной изоляции оппозиции неминуемо должен был решаться в пользу властей, во-вторых, - в случаях непредвиденных, бурных вспышек движения (возможных, например, в моменты смены государственного руководства) – "фракции" должны руководить стихией, чтобы не допустить ее течения по руслу, "опасному" и нежелательному для режима.

Так, пройдя через бурный этап максимальной активности к разнообразию форм, национальное движение крымских татар под ощутимыми ударами правительства, оказалось на пороге своего бесславного периода – глубокого идеологического кризиса, начавшегося с 1970 г.

Фракции приступают к исполнению возложенных на них функций.

Непосредственно контролируемая группировка вырабатывает и распространяет народу несколько документов, в которых осуждаются содержание прежних, критических обращений народа и других документов движения и "нелояльное поведение" представителей народа (контактирующих с демократическим движением). В этих документах "предлагается" народу не критиковать действия правительства, а просить, умолять "дорогих" и "родных" руководителей партии и правительства о скорейшем решении национального вопроса. КГБ пытался использовать контролируемую группировку и для пропаганды идей о "целесообразности" добровольной коренизации в местах ссылки, но, убедившись, что это слишком дискредитирует подобных пропагандистов, пришлось ограничиться пропагандой "лояльной" тактики в национальном движении. В отдельные же моменты, представители этой группировки использовались КГБ в роли "народных обвинителей" на судебных процессах над представителями "оппозиции".

Почти все члены этой "фракции" получили за "добросовестное исполнение своих обязанностей" льготы и поощрения в виде благоустроенных государственных квартир и быстрого продвижения на служебной лестнице.

Сознательно или несознательно, но действия обеих группировок наносили удары по национальному движению и его авторитету перед прогрессивной и мировой общественностью.

Достаточно привести тот факт, что когда на скамью подсудимых или в психиатричку были брошены за участие в национальном движении крымских  татар и представители демократического движения (Григоренко П.Г., Габай И. и др.) обе фракции своим отношением к их судьбе предали не только их, но и интересы народа. Одна (агентурная фракция) развернула бурную пропаганду, бурную дезинформационную деятельность среди народа, уверяя, что "демократы – враги интересов крымскотатарского народа", использующие национальное движение для своих корыстных целей, вторая (фракция компромисса) – подленько молчала, занимая удобную (спокойную) для себя позицию нейтралитета.

Постепенно устранив от движения всех "опасных для правительства инициаторов движения, КГБ использовал "контролируемую" группировку для борьбы за сферу идеологического влияния среди крымских татар с "косвенно контролируемой" группировкой, придерживающейся тактики "самоизоляции" движения.

Закономерным исходом этой борьбы явилась полная потеря авторитета инициаторов – фракционеров в глазах народа, так как идеологические платформы обеих фракций ни в какой мере не могли удовлетворять интересы народа и требования их национального движения.

Наступил период идеологического кризиса в национальном вопросе.

Народ несколько замкнулся в себе, не доверяя более фракционерам, изолированных от выразителей своих интересов, брошенных в тюрьмы и в лагеря, сжатых в тиски негласного надзора и после отбытия срока заключения, преследуемых за любые формы участия в движении. Крымскотатарский народ, не примирившийся со своим национальным бесправием и разлукой с национальной родиной, ищет сегодня пути преодоления кризиса и пути дальнейшего развития национального движения до полного решения своего национального вопроса.

Ни один крымский татарин, даже агент КГБ и провокатор движения, в душе не отказался от своих стремлений вернуться на Родину. Но он понимает теперь, что нынешнее правительство и партийное руководство упорно не желает решать его национальный вопрос. Естественно, что крымского татарина интересуют сегодня причины такой "некомпетентности" и волнует дальнейшая судьба его национального движения.

Поэтому суть кризиса в национальном движении крымских татар заключается не в спаде активности самого движения, а затрагивает идеологическую основу движения. Возможно идеологическое противоречие, с одной стороны, между основной массой крымских татар, полностью разочаровавшейся в петиционной "лояльной" или "осторожной, самоизоляционной" тактических формах движения и ставящей тем самым перед инициаторами требования осмысления назревшей политической ситуации и определения соответствующих этой ситуации новых тактических задач движения, и, с другой стороны, между инициаторами, по той или иной причине не желающими, или же не способными возложить на себя эти задачи.

Помимо указанных причин кризиса, есть и объективные факторы, способствовавшие наступлению кризиса.

К 70-м годам, за время существования движения, в нем произошли качественные изменения. Если вернуться к пяти факторам, способствовавшим росту движения на 1-м этапе, то к 70-м годам эти факторы изменились не в пользу движения.

Во-первых, изменилась социальная, классовая расстановка сил среди крымскотатарского народа. Основное ядро рабочего класса представляли теперь не рабочие фабрик и заводов, а строители, механизаторы, автотранспортники.

Возникла и новая социальная прослойка – крымскотатарская интеллигенция (учителя, врачи, инженеры и пр.) с довольно большим удельным весом ее части, используемой в различных органах управления.

Увеличилось и число татар, занятых в сельском хозяйстве.

Такая социальная перегруппировка уже сама по себе не могла не отразиться на активности национального движения, тем более, что правительство умело использовало ее для подавления движения.

В капиталистическом обществе буржуазия, борясь с интересами рабочего класса, создает из его среды социальную прослойку "рабочей аристократии".

Борясь с крымскотатарским национальным движением, правительство создало "национальную аристократию", привлекая отдельных крымских татар в штаты административного, партийного и хозяйственного управления на ответственные посты.

При этом преследовались четыре цели:

1. Статистические данные по кадрам "национальной аристократии" использовались затем для "доказательства" отсутствия какой-либо дискриминационной политики в отношении крымских татар.

2. "Национальная аристократия" служила надежным идеологическим оплотом в борьбе с национальным движением (использование их в целях клеветы и травли активных участников национального и демократического движений в форме коллективных "заявлений", "обращений" к народу, как официальных, так и анонимных).

3. Достигался определенный экономический эффект от привлечения крымских татар в управленческий аппарат (эффективно использовались такие национальные черты крымских татар, как трудолюбие, аккуратность и исполнительность в работе, уважение к старшим, талантливость и интеллектуальная способность).

4. Полная загруженность в управленческой работе при непрерывном рабочем дне отсекала от интересов движения и той части интеллигенции, которая в душе еще переживала национальную боль.

Все это отразилось в итоге на активности движения и обусловило его спад.

Во-вторых, по ранее указанным причинам прекратил действовать фактор сконцентрированности крымских татар вокруг инициативных групп. Движение лишилось оперативности и координируемости.

В-третьих, КГБ полностью взяло движение под контроль путем создания контролируемых фракций и установления негласного надзора за действиями всех активных участников движения.

В-четвертых, пал в глазах народа авторитет инициаторов-фракционеров. Из прежних 5-ти факторов остался в силе лишь один – желание народа вернуться на свою национальную родину.

Крымские татары сегодня понимают, что одного этого желания недостаточно для достижения национальной цели, и необходимо найти конкретные пути преодоления кризиса и решения своего национального вопроса.

Убедившись в истинных намерениях правительства и не доверяя больше своим инициаторам-фракционерам, опираясь на стойких и последовательных инициаторов национального движения в форме межнациональной солидарности и интернационализма, крымскотатарский народ обращает свои взоры к передовой советской и мировой общественности.

В самые критические моменты своей трагической национальной судьбы крымские татары и ранее находили поддержку со стороны мировой общественности и демократической общественности России.

Выразительным примером тому могут послужить события 60-х годов прошлого столетия.

Русские колонизаторы, захватчики Крыма, истребляя и преследуя коренных жителей края, готовы были нанести окончательный удар по последним остаткам крымских татар в количестве 102 тысяч душ после Крымской войны, обвиняя их в политической неблагонадежности и измене.

Этот хищнический план не был осуществлен благодаря могучему голосу русского демократа Герцена, забившему в набат о коварных замыслах и злостной клевете русских угнетателей. Герцену удалось привлечь внимание мировой общественности, с которым царское правительство вынуждено было считаться. Замыслы не удались, – 102 тысячи крымских татар остались на своей исходной национальной территории.

Почти через 115 лет аналогичным образом судьба крымских татар оказалась зависящей от мирового общественного мнения и прогрессивного, демократического мнения внутри страны.

Демократическое движение не осталось безучастным к национальной судьбе крымских татар. Оно прилагает определенные усилия для привлечения внимания мировой общественности к судьбе 800-тысячного населения страны⁹.

Именно этот сегодняшний факт и урок истории 1860-х годов должен заставить призадуматься инициаторов-фракционеров, пытающихся столкнуть движение на путь самоизоляции.

Судьба крымских татар находится в критической ситуации, и было бы непростительной ошибкой не помнить уроки истории, не оценить и не уяснить цель, задачи и дальнейшие пути национального движения.

В этом отношении политическое самосознание крымских татар в своей основной массе давно переросло "самосознание" отдельных инициаторов-фракционеров и "национальных аристократов". Именно на это политическое самосознание масс опираются народные инициаторы, представляющие из себя прогрессивную часть старшего и нового молодого поколения народа. Несмотря на особое преследование властями этой "опасной оппозиции", сторонников и последователей их среди народа становится все больше и больше.

В своей последовательной борьбе за решение национального вопроса крымских татар эти народные инициаторы, определяя цель, задачи, пути движения, исходят из учета особенностей текущего момента как в самом движении, так и во внутригосударственной и международной обстановке.

I. Определяя, что суть кризиса национального движения носит идеологический характер, и этот кризис обусловлен подрывной деятельностью КГБ, предательством "национал-фракционеров" и политической близорукостью инициаторов, "самоизоляционной" формой движения, народные инициаторы считают, что преодолеть этот кризис возможно путем разоблачения перед народом подрывной деятельности КГБ, ее прислужников и пагубной, опасной для движения деятельности политических слепцов.

II. Политическая суть национального движения крымских татар определяется политической целью движения, которая ни в какой мере не затрагивает основы государственного строя, его базиса. Крымскотатарский народ не приемлет для себя никаких их производственных отношений, кроме социалистических.

Политическая же цель движения носит исключительно надстроенный характер и заключается в объяснении народу фактического национального равноправия.

Конституция любого государства не только объявляет права своих граждан и отдельных национальностей, но она еще обязана гарантировать соблюдение этих прав всеми государственными органами. В отношении крымских татар советская конституция не смогла соблюсти эти гарантии. В этом плане национальное движение крымских татар является в то же время и политическим движением за конституционные права.

Констатируя факт исключения правительством "граждан татарской национальности, ранее проживавших в Крыму" из социалистической программы развития этнических групп от народности к национальности, а затем к нации, крымскотатарский народ расценивает его как проявление дискриминационной политики в отношении себя.

Единственным средством достижения цели, – фактического национального равноправия, – народ считает организованное возвращение в Крым и восстановление его национальной государственности. Только посредством этого (восстановлением национальной экономики) можно гарантировать народу его права и национальное равноправие. Для достижения же фактического национального равноправия потребуется еще продолжительная кропотливая работа, усилия и активная деятельность народа по восстановлению национальной культуры, искусства, исторического наследия.

Именно эта фактическая цель движения, не заканчивающаяся одним лишь организованным возвращением народа в Крым, а требующая огромной активности народа после возвращения, т.е. продолжения существования самого национального движения, может служить одной из главных причин (наряду с историческими – Крым без крымских татар) борьбы правительства с национальным движением и отказа решить его национальный вопрос.

III. Народные инициаторы дальнейший путь решения своего национального вопроса тесно связывают с идеей межнациональной солидарности и не отрывают его от демократического движения за права человека и права национальных меньшинств.

Считая, что проблемы культуры, права национальных меньшинств должны расцениваться как соответствующие общемировые проблемы, крымскотатарский народ возлагает определенные надежды на мировое общественное мнение. В этом должен проявиться и интернационализм всех народов мира.

В свою очередь крымскотатарский народ считает своим интернациональным долгом на примере своей печальной национальной судьбы предостеречь другие народы и их правительства "от советского опыта решения национального вопроса" малых народов.

IV. В условиях тоталитарного режима, фактического отсутствия ссвободы слова и печати, национальное движение крымских татар испытывает необходимость в эффективном информировании о движении со стороны мировой общественности, прогрессивной печати и радио.

Акцентируя политическую суть движения, не затрагивающую государственный строй, народные инициаторы обращают внимание международной общественности на нежелательность и недопустимость использования материалов о крымскотатарском национальном движении с целью антисоветской пропаганды.

Печальная историческая судьба крымских татар и возникшая критическая ситуация в их национальном вопросе требует искренней, честной помощи всех прогрессивных людей в решении национального вопроса крымских татар.

В этом плане в первую очередь должны оказать помощь коммунистические, социалистические и рабочие партии всех государств с их органами печати и радио.

V. Более активную и четкую позицию в отношении национальной проблемы крымских татар должны занять различные международные институты и общественные организации, в первую очередь, ООН. Печально, но факт, что ООН является пока лишь Организацией Объединенных Государств, но не наций. Ведь межнациональные проблемы рассматриваются этим институтом лишь в рамках правовых взаимоотношений единонациональных государств. Что же касается национальных меньшинств, входящих в состав того или иного государства, то их судьба оказывается печальным образом зависящей от статуса "невмешательства" во внутренние дела.

И не случаен тот факт, что если ООН еще может в какой-то мере решать проблемы единонациональных государств (например, Вьетнам), то наиболее беспомощной она выглядит перед проблемами, связанными со специфическим проявлением национальных вопросов в многонациональных государствах (например, проблема курдов и израильско-палестинский вопрос).

ООН и другие международные организации должны найти эффективные меры соблюдения всех деклараций и договоров, подписанных членами этих организаций.

Крымскотатарский народ рассчитывает на эффективную поддержку своего национального движения прогрессивной общественностью страны и международной общественностью, различными международными институтами и прогрессивными общественными организациями; только в случае объединения всех этих усилий советское правительство вынуждено будет положительно решить крымскотатарский национальный вопрос.

¹ Ролан Кадиєв веде відлік  боротьби кримськотатарського народу з періоду після 1956 року, коли з кримських татар були зняті обмеження комендантського режиму та вони вже могли вільно пересуватися в межах СРСР (за виключенням Криму). Дійсно, з цього часу починають створюватися перші ініціативні групи, які починають діяти відкрито. Але дослідження сучасних істориків надають нам численні факти протесту кримських татар проти свого безправного становища та вимог щодо повернення на свою Батьківщину, – що відбувалися наприкінці 40х—у середині 50 років ХХ століття - “Кримські студії”.

² В оригіналі статті тут залишено місце для примітки. Скоріш всього, автор планував пізніше вписати відповідні фрагменти з рішень партійних з’їздів КПРС. – “Кримські студії”

³ То же – “Кримські студії”

⁴ Мова йде про кирилицю. – “Кримські студії”

⁵Так у тексті. Правильно -"турків -месхетінців” –"Кримські студії”

⁶Так у тексті.

⁷Так у тексті.

⁸Мається на увазі Указ Президії Верховної Ради СРСР №493 від 5 вересня 1967 року  "Про громадян татарської національності, які проживали в Криму”. – "Кримські студії”.

⁹Так  у  тексті.