Читаем письма

Помню…

Сегодня, на склоне лет, я вспоминаю свои детские годы, проведенные у Черного моря в Кучук Ламбате. Мой отец работал счетоводом в отделении винсовхоза "Массандра". Когда мне исполнилось 8 лет, я пошла учиться в татарскую школу, и за год учебы могла говорить и писать по-татарски. Моя родственница была швеей и часто относила заказы женщинам в горные селения. Она брала меня с собой, чтобы я помогала ей приносить продукты, получаемые ею за шитье. И я не помню ни одного случая, чтобы мы ушли домой голодными. А мои карманы еще наполняли грецкими орехами, фундуком и конфетами. Осенью мы приносили огромные корзины винограда. Моя душа переполнялась теплом и благодарностью  к этим людям.

По выходным дням с гор спускались к морю люди целыми семьями и мы проводили время, плескаясь в воде, следя за катерами, регулярно курсирующими между Алуштой и Ялтой. Целые дни мы проводили вместе, собирая хворост и разжигая костры при виде возвращающихся с моря рыбаков. Тут же на железных щитах жарилась хамса, и  никто не оставался обделенным.

Помню, в 1923 году, когда люди умирали от голода, братьям Дзюбановым удалось поймать огромную белугу и с трудом притащить к берегу. Она сразу же была разрублена и роздана всем. Сколько слов благодарности было сказано тогда. И ни одного раза я не слышала, что кто-то русский, а кто-то татарин. Я говорю об этом потому, что даже голодный  1923 год не сделал людей такими злыми и жестокими,  как теперь!

А сейчас я живу в Симферополе. Рядом живет татарская семья - Амзаевы Рустем и Зарема с детьми. Никогда у нас не было не только ссор; но даже неприятных разговоров. Наоборот, когда я заболела, именно они пришли ко мне на помощь. И даже теперь, когда всем живется трудно, у Амзаевых всегда можно застать за столом соседей, друзей и знакомых. И попробуй не сесть с ними за стол! Я очень люблю их мальчиков и как могу, стараюсь воспитать в них чувство любви к людям, рассказываю о своем детстве. Сейчас нужно, невзирая на то, что у нас разные вера, язык и обычаи, жить по-человески, уважая и помогая друг другу.

О.С. Колба,
г. Симферополь

О том, как помогают - не вернуться

На своем горьком опыте я, как и многие мои соотечественники, убедился в равнодушии, а подчас и явной некомпетентности работников Комитета по делам депортированных народов к судьбам своих сограждан. Чтобы не быть голословными, на ряде фактов я постараюсь обосновать эти свои горькие выводы.

К примеру, возник вопрос о выделении земельного участка в пределах города Симферополя - предъяви документы, подтверждающие, что твои родители жили здесь до депортации. При этом не принимается во внимание, что родители могли быть чабанами и жить в горах, а дети и внуки окончили институты, и по роду своей деятельности могут жить и трудиться в крупном культурном центре. Совершенно по-другому, исходя из реальных условий, не руководствуясь бездушными, бюрократическими выкладками, решает подобные вопросы  ОКНД.

А вот пример, как чиновники из отдела ресурсов "помогли" мне приобрести ракушку. В январе текущего года мне выписали талон за № 3 для приобретения ракушки в Евпаторийском ЗСМ. В один из дней я поехал по указанному адресу, автобусы не ходили к заводу, пришлось пройти пешком около 10 км по грязной и мокрой дороге к заводу, чтобы узнать, что ракушка-сороковник стоит там 68 рублей, хотя в это же время в Саках отличная пятидесятка стоила 45-50 рублей. Спрашивается - чего больше у чиновника, который по роду, своей деятельности должен знать конъюнктуру на строительные материалы по всему Крыму и в отдельных регионах СНГ, глупости или безразличия?

Или такой пример. В январе текущего года, как застройщик, я записался у тех же чиновников в очередь на получение шифера, госцена которого составляла 450 рублей, в свободной же продаже она доходила до 700. Ни в феврале, ни в марте, ни в апреле, мне талон не дали. А в начале мая сообщили, что шифер по 450 руб. кончился, можете приобрести его по 1200 руб. у фермера Наримана в Пионерском. Удивительно, что фермер заблаговременно приобрел три вагона шифера, а Комитет приобрести несколько десятков хотя бы за деньги собранные у очередников не сумел. Спрашивается, знает ли этот человек об истинном положении большинства крымскотатарских семей. Так, понадеявшись на Комитет, я не только не купил материал по сравнительно низкой цене, но и  понес убытки.

Приведенных фактов, а их можно еще продолжить, вполне достаточно для обоснования ряда обвинений, выдвинутых в адрес Комитета на страницах этой статьи. На примере простого человека видно, что ждать нам помощи неоткуда и проблема обустройства, а, следовательно, и полного возвращения нашего народа, значительно затрудняется. В этой связи возникает ряд вопросов: интересы каких депортированных народов представляет Комитет? По какому принципу происходит подбор кадров в Комитет, и что происходит с теми, кто не соответствует занимаемой должности в силу своей некомпетентности или моральной нечистоплотности? Как часто происходят проверки работы отделов данного Комитета и, в частности, отдела ресурсов, каковы результаты его последней проверки? Насколько полно обеспечивается гласность в его деятельности?

Мы должны понять, что работа Комитета - это не их частное дело, а наша общая национальная проблема. От уровня ее постановки зависит наше возрождение как коренного  народа  на своей родине.

Д. Рустемов,
п. Дубки