Мусульманские комитеты

Проблема мусульманских комитетов, благодаря телевидению, неожиданно стала темой для разговора среди многих крымских татар. Для кого-то она просто неизвестна, а кому-то знакома по жизни.

Занимающийся историей Крыма доктор наук Ю. Горбунов посоветовал вообще не касаться этой темы, поскольку, по его мнению, люди и без того разделены, разобщены и разговор может принести лишние душевные травмы тем, кто волею судеб оказался в тех или иных условиях. Отметив отсутствие каких-либо серьезных исследований на эту тему (за исключением нескольких не переведенных на русский язык зарубежных изданий) Ю. Горбунов комментировать эту тему не решился.

Мы тоже не настолько самонадеянны, чтобы ее комментировать. Но, стремясь показать всю сложность и неоднозначность этого, действительно слабо изученного периода истории Крыма, мы публикуем воспоминания соотечественников, которые каким-то образом сталкивались в своей жизни с мусульманскими комитетами.

АЛИ ИБРАИМОВ (Бахчисарай):

Во время войны я по распоряжению Совнаркома Крыма возил пшеницу в горные районы. После прорыва немцами севастопольской зоны, где находилось и наше село Калымтай (ныне Теннистое, до оккупации я был там комсомольским секретарем) я вернулся домой. Там я встретил Денисова - начальника запретной зоны, Бекмамбетова - председателя сельсовета. Они уходили в горы, к партизанам, а мне и еще нескольким ребятам оставили знамя, печать и все остальное, поручив быть руководством в селе.

Так мы оказались внутри фронта. Собрали оставшихся людей, избрали старосту - им стал активный колхозник Абла Анафий еще пятерых человек в комитет старосты - в том числе бывшего председателя колхоза Амзу Бекирова, бухгалтера Фетту Аблаева, бывшего председателя сельсовета Али Куртвели.

В селе ни лошадей, ни коров, ни инвентаря. Создали 10 бригад, чтобы работать в поле, в саду. В первое время люди, кто во что - в шапки, в одеяла собирали пшеницу. Голод был страшный. Услышали, что в Симферополе есть мусульманский комитет, который помогает. Три человека: я, Абляз Эбубекир, Эдем Юнус поехали в столицу, в тринадцатой школе нашли члена Симферопольского мусульманского комитета Ильми Керменчикли. Вместе мы составили письмо в Кезлев - там после отступления нашей армии осталось много сгоревшей пшеницы. Мы поехали и взяли ее и спасли много людей от голода. Мне известны, в первую очередь, именно такие поступки мусульманского комитета. В них были задействованы люди, близкие к религии, а они ничего дурного сделать не могли: открывали, где это можно, мечети, учили молитвам, разъясняли многие вопросы. Конечно, они не были друзьями советской власти, но и плохого ничего простым людям не делали, а наоборот. Да, они находили общий язык и с немцами, но им ничего особенного делать не доверяли. Единственное, они требовали для крымских татар льготы коренных жителей, спасали от расстрела мусульман, евреев, караимов, крымчаков. Большинство из них были осуждены после ухода немцев "за сотрудничество" на 10-15 лет. Тех, кто ушел с немцами, находили, как мне известно, в Румынии и также судили. Кто сумел выжить в советских концлагерях, возвращались уже в Узбекистан, куда выселили весь народ.

Я, как выживший в условиях фронта, тоже отсидел 10 лет. А ведь выживали тогда кто как мог; кто в партизанах, кто среди фашистов.

ЛЕЙЛА БЕЛЯЛОВА (Симферополь)

Когда немцы пришли в Симферополь (ноябрь 41 г.), мне было 13 лет. Вся наша большая семья, с мамиными братьями и сестрами, жила в доме на ул.Инвалидной, 147 (сейчас это ул.8 Марта).

Однажды, был очень холодный день, мы с мамой вышли на базар. В это время по дороге (угол ул.Красноармейской и нынешнего хлебного магазина) проезжала запряженная линейка, в которой сидели мулла в белой чалме и еще четыре человека. Мама мне сказала тогда: "Лиля, смотри, это Абдулла-эфенди с мусульманского комитета. Немцы хотели расстрелять этих четырех татар-чингене и мулла спасает их."

Почему-то мне запомнилось, что в ногах у этого муллы было очень красивое стеганое шелковое одеяло, а в руках у мужчин Кораны. Экипаж быстро проехал дальше по улице Субхи, но эта картина до сих пор не стирается из моей памяти.

И еще одно событие запомнилось. Средний сын моего дедушки Сейтабла в начале войны попал в плен и находился в лагере для заключенных в г. Николаеве. Как-то весной, ранним утром я увидела дядю в нашем доме и не узнала его - он был опухшим, обросшим...Потом, когда все собрались за столом, он рассказывал, что в лагерь приехали представители Крымского мусульманского комитета. Они предложили выйти вперед "всем мусульманам (не только крымским татарам), вписали их в список и увезли, а по дороге всех распустили по домам. Освободили и дядиного друга Нури-агьа, который потом стал связным и разведчиком в партизанских отрядах Среднего соединения. Это к тому, что добровольцами у немцев их никто не делал. Пленных спасали от голода, от угона в Германию, а семьям крымских татар возвращали кормильцев.

РИДВАН МУСТАФАЕВ (Симферополь)

Родом я из села Гавр Куйбышевского района. В 1943 году наши соседние села Озенбаш, Стиля. Кууш дотла сожгли немцы. После этого они ездили по селам и устраивали собрания. И в наше село они приехали вместе с представителем мусульманского комитета Куддусом-эфенди.

Собрались у нас тогда крымские татары из многих других сел. С балкона 2-го этажа самого большого дома в селе они начали выступать и когда дали слово Куддусу-эфенди, он по-татарски начал объяснять, чтобы ни в коем случае не называли имена партизан (причем не употребляя этого слова), а то сожгут и это село. Член мусульманского комитета призывал людей быть внимательными друг № другу, объясняя, что завтра немцы уйдут, а нам и нашим детям жить на этой земле. Понятно, чем грозило Куддусу его открытое и смелое выступление, ведь могли найтись и. доносчики. Но все обошлось. Правда, советская власть посадила Куддуса-эфенди на 15 лет, а после его возвращения в Мелитополь в 60-х годах уже за участие в Национальном движении он был осужден еще на три года.

И таких трагических судеб немало. Нынешний идеолог НДКТ Васфи Абдураимов, бросивший с телеэкрана в многомиллионную аудиторию эту тему, естественно не ставил целью разобраться в дне вчерашнем или прояснить день завтрашний. Была попытка еще глубже разделить людей на "наших" и "не наших", чем, судя по поступившим в редакцию письмам, авторитета себе оппоненты Меджлиса не прибавили. Хотелось бы, чтобы им были присущи, если уж не разум, то хотя бы целесообразность в тех или иных выпадах. Ведь так себе политики, так себе просвещенцы, живущие лозунгами вчерашних дней, занимают не столько самих крымских татар, сколько их недругов.

Материал подготовила
Г. Курталиева.