Историко-культурное и этнополитическое заключение
по проекту Закона Республики Крым
"О восстановлении прав крымскотатарского народа, армян, болгар, греков и немцев,
депортированных из Крыма в 1941-1944 годах"
Крымскотатарский
народ, армяне, болгары, греки и немцы, проживавшие в Крыму до депортации, были
источником и носителем общекрымской народной культуры
и этики, традиций и обычаев, того духа "единой команды", что делал
приоритетным топоэтноним "крымчанин",
а не "грек", "армянин", "еврей" или
"крымский татарин". Население Крыма ханского периода обладало рядом
основополагающих черт, характерных для открытого общества. Здесь установилась
свобода исповедовать любую религию (или не исповедовать никакой), свобода
передвижения (включая выезд за рубеж), право на корпоративные и иные сообщества,
всеобщее право на владение движимым и недвижимым имуществом. С другой стороны
не было цензуры, политического сыска, бессудности
власть имущих, запретов на профессии, не было торговой и иных монополий,
жестких межсословных перегородок, институтов внеэкономического принуждения
(отсутствие здесь крепостного права вообще было уникальным среди стран
Восточной Европы).
Особую
роль в становлении атмосферы взаимной терпимости, открытости, практического
конфессионального и национального равноправия, сыграли крымские татары -
некогда численно доминировавшая часть населения полуострова.
Являясь
прямыми потомками древних насельников края, тавров и
киммерийцев, вобрав в себя не только гены, но и культурные ценности трех
десятков иммигрировавших в Крым племен и народов, Крымские татары явились не
только "продуктом" местных природы и климата, но они стали и
активными строителями исторического, городского, природного ландшафтов. Благодаря им Крым стал одним из
красивейших уголков всего Средиземно-Черноморского
культурного ареала, стал таким, каким его можно было видеть еще несколько
десятилетий после аннексии полуострова Россией. Затем облик Крыма стал
неумолимо меняться, на нем все ясней стали проступать черты иной, некрымской, неюжной, чуждой культуры.
Однако
духовные ценности, уникальные по тем временам этические принципы открытого
общества исповедовались столько столетий, что уже
вошли в подсознание крымскотатарского народа, стали неотъемлемой частью его
национальной психологии. Поэтому здесь изменения практически не происходили -
известно, что подсознательные стереотипы многократно прочнее, консервативнее сознательных. Ощущая внутреннюю, психологическую свободность
крымских татар, колонизаторы даже не пытались ввести здесь крепостное право,
избрав взамен практику геноцида, в результате которого численность коренного
народа за один век уменьшилась в несколько раз.
По той же
причине крымские татары были ненавистны тоталитарному большевистскому Кремлю,
продолжившему политику геноцида. Искусственный голод, кампании репрессий по
национальному признаку, каждая из которых уносила десятки тысяч представителей
и без того небольшого народа и, наконец, тотальная депортация, убившая почти
половину крымских татар - вот страшные вехи преступлений большевизма,
пришедшего в Крым из-за Перекопа.
Сегодня
впервые в истории многострадального народа появилась надежда хоть в какой-то
мере исправить то зло, что волна за волной накатывалось па полуостров последние
200 лет. Эта надежда отражена в содержании документов, предлагаемых к
обсуждению в Верховном Совете Республики Крым.
Данный
Закон является в прямом смысле слова инструментом проведения в жизнь известной
Декларации ВС СССР "О признании незаконными и
преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному
переселению, и обеспечению их прав". Поскольку у депортированных крымских
татар, армян, болгар, греков и немцев в настоящее время проблемы и трудности во
многом аналогичны, то включение граждан названных этнических принадлежностей в
Закон в качестве субъектов последнего представляется и
логичным, и целесообразным в смысле эффективности. Требование восстановить
депортированных граждан и членов их семей в правах (ст. 1) является как нельзя
более актуальным, поскольку до тех пор, пока репрессивные и дискриминационные
акты не будут признаны незаконными, сохранится положение фактического
продолжения геноцида, идущего уже третье столетие (в виду имеются, в основном,
крымские татары). Данная статья помимо очевидного гуманистического потенциала
имеет и международно-правовое обоснование (Преамбула Устава ООН, Гаага, 1991;
Конвенция о коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни в
независимых странах (Конвенция 169) от 5 сентября 1991 г., ст.15, п.1;
Резолюция 1514 XY Генеральной Ассамблеи ООН, п.2 и т.д.). Указанные и иные международные акты,
кстати, одобрены и приняты Украиной, о чем ее правительство заявило вполне
недвусмысленно в ответе на вопросник Подкомиссии ООН
по предупреждению дискриминации и защите меньшинств (Документ E/CN. 4/Sub.
2/34/Add. 2, с.8-10).
Определение
субъекта Закона (ст.2 и 3) корректно как юридически, так и политически, и
сводит возможность неверного толкования Закона к минимуму.
Статья 4
Закона, провозглашающая право депортированных граждан возвращаться в местности,
где они проживали, или в любые иные места по их выбору, является важным
инструментом в восстановлении справедливости, также имеющим международное
(Конвенция 169, ст. 14,п. 1) и отечественное (Гражданский кодекс Украины, ст.
144, 145, 169) правовые обоснования.
Статья
5 о праве на немедленное предоставление репатриантам гражданства нужно понимать
как неизбежное следствие их права на свободу передвижения, которое, обязательно
предполагает противоположное право оставаться на территории своей исторической
родины (Всеобщая декларация прав человека, ст. 13; Европейская конвенция о
защите прав человека и основных свобод, протокол IV,
ст.2 и 3;
Американская конвенция о правах человека, ст.22; Международная конвенция о
ликвидации всех форм расовой дискриминации, ст.5).
Требование
возмещения причиненного при депортации ущерба (ст.6 Закона) вполне обосновано. Этого права лишены возвращающиеся на Родину семьи, хотя оно
недвусмысленно декларировано Гражданским кодексом Украины (ст.144, 145,169), а
также Комиссией ООН по правам человека (Резолюция 1993/77 по вопросам о
принудительных выселениях, п.4) и документом Подкомиссии ООН по предупреждению
дискриминации и защите меньшинств, где рекомендуется "всем правительствам
незамедлительно обеспечить возвращение жилья или земли, компенсацию и/или
надлежащее и достаточное альтернативное жилье или землю лицам или
общинам, подвергшимся принудительному выселению, в соответствии с их
пожеланиями или нуждами" (E/CN
4/1994/2, с.84). В настоящее время мировая общественность
стала свидетелем того, что практика затягивания возмещения ущерба крымским
татарам ввергла народ практически в нищету, т.е. в "положение, не
позволяющее индивидууму или семье удовлетворять одну или несколько основных
потребностей и в полной мере принимать участие в общественной жизни", чем
"нарушаются права человека" (Программа Развития ООН.
Региональный проект преодоления нищеты и развития без нищеты. Гаага, 1991). Своеобразие ситуации не столько в том, что в
положение нищеты поставлены не отдельные представители, а целиком весь народ,
сколько в возможности назвать конкретных виновников этой национальной драмы.
Осуществление
права крымскотатарским народом на самоопределение (ст. 7) следует признать
обоснованным и неотъемлемым исходя уже из того факта, что коренной народ Крыма
находится в сфере действия "Декларации о предоставлении независимости
колониальным странам и народам", принятой Резолюцией N
1514 XV Генеральной Ассамблеи ООН.
Кроме того оно является непременным условием полного
восстановления культурных, политических, экономических и социальных ценностей,
присущих коренному народу Крыма: "Охрана наследия
коренных народов может быть эффективной только, если она в значительной степени
основана на принципе самоопределения, включающем право и долг коренного народа
развивать свою культуру и систему знаний" (Комиссия по правам человека
ООН. Принципы и руководящие положения по охране наследия коренных
народов - E/CN.4/Sub
2/1994/31, принцип 2). Это - и новые возможности в развитии некрымскотатарской
части населения полуострова, заложенные прежде всего в
оздоровлении экономики и экологии края. Максимальное участие коренного народа в
разработке стратегии и тактики природопользования, единственно возможное при
осуществлении его права на самоопределение, давно получило международное
признание. Так, Конференция ООН по окружающей среде и
развитию подчеркнула "жизненно важную роль", которую коренные народы
могут сыграть в достижении устойчивого развития "в силу их знаний и
традиционной практики" (A/CONE.
151/26.Т.1, Принцип 22). Максимально эффективным становится и контроль над
территорией их исторической Родины (такой, как украинцы имеют над Украиной, а
русские - над Россией) необходимый любому народу для того, чтобы он мог
продолжать, передавать, развивать и обновлять свою систему знаний с помощью
собственных средств передачи культурных и иных ценностей.
Кроме
того, осуществление нрава на самоопределение является прямым следствием
"права Наций и Народов самим определять свою судьбу" (Устав ООН. Гаага, 1991, с.3). В
настоящее же время крымским и украинским правительствами не признается не
только это фундаментальное и неотъемлемое право крымскотатарского народа, но и
его демократически избранный представительный орган Меджлис.
Депутаты ВС Крыма, на чье рассмотрение предлагается проект Закона,
как правило, отражают волю большинства своих избирателей, т.е. практически волю
нетатарского большинства населения, интересы которого далеко не всегда
аналогичны целям и задачам возвращающегося крымскотатарского народа.
Полагаю,
что в ситуации, сложившейся в Крыму, не следует забывать об опасности
автоматического повиновения воле большинства. Специалисты ООН, занятые
подобными проблемами, давно пришли к выводу, что в случаях, когда некоренные
народы становятся большинством, слепое осуществление демократических прав этого
большинства может способствовать "захвату" территории, т.е. обычное
голосование "позволяет сделать то, чего нельзя достичь путем вооруженного
насилия. Демократия в таком ее понимании может привести к изчезновению бесценной самобытной
культуры" (Michael Kirby, Population Transfer and the Right
to Self-Determination:
Differences and Agreements,
p.77).
Суть
рассматриваемого Закона - восстановление исторической справедливости. Это -
одно из понятий, масштабность и значимость которых позволяет отнести их к категории
вечных истин. Но, по квалифицированному мнению российских политологов, именно
истина, а не народ является "источником легитимности и права. Истина
является источником существования народа, и народ, предавший истину, перестает
быть народом. Народ укравший - всего лишь банда."
(Я.Кротов. Цена русской души. Общая газета, 15-21 июля 1994 года, с.1).
Автор этого жестковатого определения ни на кого конкретно не указывает пальцем,
тем не менее оно явно представляет пищу для
размышления и депутатскому корпусу ВС Крыма.
Ситуация,
в которой находятся армяне, греки, болгары и немцы Крыма, значительно
отличается от положения крымских татар. Греки заселили прибрежную полосу
полуострова незадолго до начала нашей эры и проживали здесь до конца XVIII в., когда накануне аннексии были депортированы
колонизаторами в район нынешнего Мариуполя (потомки их и поныне живут там, не
изъявляя желания вернуться в Крым). Впоследствии Потемкиным были завезены так
называемые "архипелажские греки", которые
уже советскими властями были депортированы наравне с крымскими татарами.
Армяне
создали компактные поселения на крымской земле в 14 веке, жили здесь до конца
18 века, когда были депортированы одновременно с греками в район Ново-Нахичевани. Их потомки также
в массе на репатриацию не претендуют. Вторично армяне появились в Крыму в 19
веке и также были высланы в 40-е годы. Схожая судьба постигла болгар и немцев,
также появившихся в Крыму (если не считать более ранней незначительной
эмиграции) в 19 веке., в эпоху массированного
искусственного внедрения в Крым переселенцев нетатарского происхождения, в том
числе русских и украинцев. Таким образом, армяне, греки, болгары и немцы
обладают правом на статус коренного населения не в большей степени, чем русские
или украинцы Крыма.
Являясь, по
сути, представителями национальных групп и не обладая поэтому, в отличие от
коренного народа, правом на самоопределение и собственную государственность,
армяне, греки, болгары и немцы, проживающие в Крыму вправе добиваться
осуществления всех основных требований Закона наравне с крымскими татарами.
Международно-правовое обоснование этого права - "Декларация о правах лиц,
принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым
меньшинствам", принятая комиссией по правам человека ООН в 1992 году. Поэтому упомянутые национальные группы вправе добиваться
неукоснительного исполнения Правительством Крыма этой Декларации, в частности
ст.1, обязывающей государства, вошедшие в ООН охранять "на своих
соответствующих территориях существование и национальную, этническую,
культурную, языковую самостоятельность меньшинств" и даже поощрять
"создание условий для развития этой самобытности" (Права меньшинств. Женева, 1992 год, с.15.).
Что
касается проекта Постановления ВС Крыма "О
порядке введения в действие Закона Республики Крым "О восстановлении прав
крымскотатарского народа, армян, болгар, греков и немцев, депортированных из
Крыма в 1941-44 гг.", то изложенный в нем порядок, содержание и сроки
осуществления конкретных мер по ликвидации последствий депортации представляются
необходимыми, вполне реальными и подлежащими исполнению без каких-либо изъятий
или изменений, способных исказить принципы, заложенные в
проект Закона.
В.Возгрин,
профессор, доктор исторических наук,
действительный член Датской Королевской академии наук,
ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского филиала
Российской академии наук
|
