Не отказавшийся от своих убеждений

Леонид Иванович Грач - первый секретарь Компартии Крыма, народный депутат ВС Крыма. Избранный от организации в 57 тысяч человек, он, тем не менее, оказывает влияние на то большинство в парламенте, благодаря которому и побеждает выдержка, разум, взвешенность.

- Леонид Иванович, как Вы относитесь к известному выражению о том, что каждый   народ  достоин   того руководителя,   которого имеет?

- К этой расхожей формуле я отношусь довольно скептически даже после тех выборов, которым не мешала ни идеологическая, ни государственная система и  в результате которых мы имеем нынешнего президента и нынешний парламент.

Сегодня налицо заблуждения того большинства крымского народа, благодаря которому к власти пришли крикуны с площадей, меньше всего думающие о самом народе.

Используя их патриотические национальные настроения, переросшие затем в шовинистические, в которых, кстати, тогда была виновата и Украина, была развернута широкомасштабная кампания обмана людей, в которой сыграли свою роль и социальное недовольствие и прорусские настроения, и неприятие старых кадров...

В свое время этим переболели многие республики - и Закавказье, и Средняя Азия, и Украина. Крым завершает круги этого националистического угара.

Сегодня однозначно, что русская идея, пришедших к власти политиков не оправдала себя.

- Вряд ли это понято большинством в парламенте и в народе.

- В свое время я предопределял распад  республиканского движения. Сегодня  фракция "Россия" раскололась на три и последняя  - "Россия-Единство" или как ее называют "Президент", наиболее не приемлет гибкости в политике и вряд ли будет способна к конструктивному разговору с другой частью парламента. К примеру, депутат Грудина публично негодовала по поводу того,  что я спокойно разговариваю со своими вчерашними оппонентами. Можно ли назвать подобных ей цивилизованными людьми, тем более политиками.

Я хочу повторить, что в крымский парламент пришли люди, возможно, с большим желанием работать, но у которых нет необходимого потенциала - политического, нравственного, какого хотите. И мы, наверное, не можем требовать от них того, на что они не способны, так же, как с первоклассника, которому дали решать задачу по высшей математике.

Однако часть республиканцев из фракции "Россия" начинает трезветь. Они начинают понимать две вещи - неверную геополитическую направленность своих действий, т.е. ориентацию Крыма на Россию и совершенную нереальность своей экономической программы, состоящей из лозунгов.

- Для того чтобы это понять, должен был свершиться, так называемый, переворот?

- В этом смысле, наверное, права поговорка "Нет худа без добра". Встряска, которую  пережили многие депутаты  (я исключаю фракции "Курултай", "Аграрий" и часть "Реформы"),  изменила и настроение народа.

Но для того, чтобы не только понять, но и признать эфемерность и ошибочность своих устремлений, нужно большое мужество. К примеру, на переговорах в Киеве у представителей фракции "Россия" было совершенно определенное настроение. По существу, ими было заявлено о принципиальных изменениях в своих программах и Киев с этим в определенном смысле посчитался. И это не торг, а нормальное развитие процесса. Я, как секретарь Компартии Украины, встречался с президентом Украины Леонидом Кучмой. Мы разговаривали с ним в том же ключе. — Но со своей стороны я ставил три вопроса: насколько серьезны разговоры об упразднении крымской автономии, насколько реальна экономическая помощь Киева крымчанам и возможна ли стабильность крымской правоохранительной системы. По всем вопросам я получил гарантии - Киев не стремится к уничтожению крымской государственности.

Так почему же по приезде в Крым нужно играть в старые игры? Нужно же отдавать отчет в своих действиях. Или вы идете до конца со своей программой или отказываетесь от своих убеждений. И тогда не нужно так стремиться в Киев и заваривать всю эту кашу. Для чего же мне подставлять свою и без того простреленную грудь.

- Компартия в Крыму - это для Вас волна, на которой  можно  прийти  в большую политику или это Ваша глубокая личная идея?

- Быть в  политике с целью владения должностью  - это для меня не проблема. После августа 1991 г., когда запретили Компартию,  для  меня  первое  время были открыты двери и к Кравчуку, и к кому хотите. Я мог бы многое иметь благодаря тем нормальным, человеческим отношениям,   которые у меня сложились со многими людьми. Передо мной встал другой вопрос - смогу   ли я отойти от идеи, которой служил столько лет и смогу ли я, первый секретарь обкома партии, бросить людей, оставшихся  в партии.

У меня были терзания, мучения, сомнения особенно во времена гонений, допросов. Я был, как загнанный зверь. Но все же, я не смог стать подлецом и август 91-го помог мне понять это. Я считаю, что я прошел для себя эту проверку с честью.

- Как бы Вы, Леонид Иванович, охарактеризовали себя как политика?

...Не могу бороться со своей неуемностью. Меня все задевает, все во мне настроено на самоанализ. Я открыт в политике - это моя сила и слабость. Один из журналистов как-то назвал меня мужественным человеком. Нет. Просто эта идея оказалась главной в моей жизни и предав ее, я изменил бы самому себе.

- Однако, не хотелось ли бы Вам пересмотреть кое-что из "Манифеста" и "Капитала"?

- Безусловно.   Главное  - должно  быть  государство для  человека, а не наоборот. С этой точки зрения  общество должно быть заинтересовано в стимулировании более производительного труда. Чтобы талант в человеке, а я уверен - им обладает каждый, мог раскрыться наиболее полно.

Кроме этого, я никогда не воспринимал идеологического насилия, и в те времена стремился быть терпимым, толерантным, мог поехать к священнику и, кстати, всегда беседовал с ним по многим спорным вопросам человеческого бытия. На мое мировоззрение большое влияние оказали 10 лет, проведенные в хорошей мужской рыбацкой компании в объединении "Керчьрыбпром". Там я познал лучшие человеческие качества, соль отношений между людьми. Там я узнал, что значит на корабле ватерлиния, ниже которой нельзя загружаться, иначе будет катастрофа. Катастрофу может вызвать не только корабль, но и человек, настроение которого не регулируется ватерлинией.

- Сегодня  Ваши  многие прогнозы сбываются. Что Вы можете сказать относительно будущих отношений парламента и президента?

- Юрий Александрович, весь его организм: и физиологический, и мировоззренческий, настолько соткан из конфликтных клеточек, что держать себя в рамках ватерлинии он  не сможет.

И даже временная стабильность в отношениях "президент-парламент" и "Крым-Украина" не сможет спасти положение. Лучшим вариантом для этих людей я посчитал бы отставку. Это было бы достойным шагом для снятия напряженности в Крыму, Украине.

Я очень смутно себе представляю, чтобы с таким запасом интеллекта и радикализма можно было вывести Крым на конструктивный путь.

Я помню свой прогноз на встрече с журналистами относительно фракции "Курултай" и я приятно удивлен, что действительность даже превзошла мои ожидания. Я был свидетелем, когда в начале работы депутаты значительно занижали интеллектуальные, организаторские способности представителей этой фракции. Теперь же по многим позициям они дают фору, а с точки зрения разрушения своего негативного имиджа сделали настолько много, что работа другими методами потребовала бы годы.

- Как  Вы   относитесь к избранному премьер-министром А.Франчуку?

- Появление на политической арене  фигуры  Франчука создает очень пикантную ситуацию   для Крыма как со стороны России, так и Украины. Это не лучшее, на чем можно было бы остановиться в данной ситуации. Мы остаемся на своих прежних позициях - необходима четкая социально-экономическая программа, независимо от того, каковы будут общие  политические  настроения.

- Кто, по-вашему, мог бы занять пост премьер-министра?

- Я знаю такого человека, это - В.Л.Юров. Он достаточно грамотный, дееспособный, хотя не лишен некоторых недостатков. Но совершенно точно, что он никогда и ни в какой ситуации не будет подыгрывать  ни одной стороне.

- Он коммунист?

- Да, но я не думаю, что это изъян и  не поэтому я  его предлагаю. Я столько лет  перебирал кадровую картотеку в Крыму, что, поверьте, могу отличить и выбрать нужного в данной ситуации человека.

Будучи секретарем партийной организации области, я занимался очень многими проблемами. В том числе, с 1987 года, когда началось возвращение депортированного народа, я волею судеб оказался втянутым в ситуацию, сначала в идеологическом, затем в политическом плане.

Помню в октябре 1987 года была проявлена первая серьезная попытка противодействовать возвращающимся крымским татарам. В районе военного училища была перекрыта улица, а мы проводили совещание, анализируя то, что происходит. Ну, совершенный тупик! Что-то надо было делать. Но что, как снять остроту проблемы, ее развитие? Это было первое собрание такого плана и масштаба. Положение усугублялось тем, что прошелся провокационный слух, будто татары будут резать детей. Я помню те октябрьские теплые дни. Весь Крым съежился от слухов. И когда я, заведующий отделом пропаганды, сказал, что нужно начать с самих себя, подавить собственный антитатарский настрой, зал засверкал глазами, зашипел. Я тогда думал, меня разорвут. Гиренко (первый секретарь обкома партии) выжидательно молчал, но в последний момент встал и мы вместе начали ломать противостояние. Тяжело шло, но чиновники уже стали дрожать, люди начали устраиваться на работу, прописываться.

Вы можете не верить - это ваше право, но даже такого уровня партийные работники тогда стали впервые допускаться к секретным документам, получать какую-то информацию и делать выводы. Ведь делался вид абсолютного отсутствия острой проблемы.

- Понимаю, Вы, как личность, в этом не виновны, виновата Компартия?

Да я и партию бы не винил. Вся беда и трагедия ее была в том, что она была расчленена на рядовых коммунистов и аппарат, который был вмонтирован в государственную систему. Поэтому, если смотреть с точки зрения  ответственности аппарата – да, виноват, с точки зрения же коммунистов – вряд ли.

- Можете ли Вы быть спокойны и уверены, что дело Вашей жизни в Крыму не погибло?

В свои 45 я испытываю неудовлетворенность, что я не самореализуюсь в том объеме, в котором, по своему представлению, мог бы реализоваться. Государство, общество столько вложило в меня, что теперь я должен возвращать долги. Я пробовал себя в другой области – преподавательской, научной, производственной, но чувствовал – не моя стихия. Меня страшит потеря во времени. Она может поломать и меня, она может завести Крым в такие адские круги, из которых потом будет трудно выбраться. И это будет непростительно.

Интервью Г. Курталиевой