Без права прописки

Многое помнит это старое тутовое дерево. Очень многое...

Красивые девушки с кувшинами на плечах шли мимо него за водой, а по вечерам качались на качелях в его ветвях и слушали веселые рассказы молодых парней.

Порой приходили седобородые старики, посидеть под раскидистыми ветвями, выкурить чубук, потолковать о прошлом и будущем.

Долгое одиночество выпало на долю этого старого тутовник; и дома, притаившегося в его тени. Со временем появился рядом бетонный столб, кто-то прикатит жестяную бочку, все вокруг заросло. А дом все ждал и ждал своего хозяина, глядя на дорогу пустыми окнами.

Может быть, его и искали Аджимелек Мустафаева, когда вернулась в Крым в апреле 1973 года. Узнав о том, что крымских татар не прописывают за неимением соответствующей жилплощади, она несколько раз находила подходящий дом и подавала документы на прописку. Вскоре нескончаемые придирки чиновников указали ей истинную причину отказа - национальная принадлежность.

Купив недостроенный дом, в котором до этого времени проводили оргии любители выпивки и дебоша, она привела его в порядок и обратилась в нотариальную контору для оформления факта купли-продажи. И тут завертелось колесо. Нотариус не оформляет сделку из-за отсутствия прописки, а в паспортном столе не прописывают, потому что негде, нет жилплощади.

А затем по отношению к Аджимелек Мустафаевой и ее дочери последовали разнообразные репрессивные меры воздействия. В сентябре 1975 года Аджимелек-апте арестовали и заключили в тюрьму на один месяц безо всякого основания, если не считать таковым проживание без прописки в неоформленном доме. Затем повторный арест и приговор - высылка из Крымской области на 2 года. Эта мера пресечения выносилась Мустафаевым 4 раза. Судили за незаконную частную сделку купли-продажи дома, причем, в начавшейся тяжбе преимущество всегда оказывалось на стороне бывшего владельца дома, раздобывшего подложную справку о том, что 70% дома, к тому времени отремонтированного и достроенного Мустафаевыми, построил он сам. И хотя новые хозяева неоднократно обращались за оформлением факта купли-продажи, самый гуманный и справедливый суд в мире объявил их виновными и присудил штрафы -300 рублей в государственный доход.

Далее состоялся суд по отчуждению участка в пользу местных Советов. Вновь завели уголовное дело, грозили этапировать в ссылку, но на суде заменили ссылку очередным штрафом.

Где взять деньги для уплаты этих штрафов (а по тем временам 600 рублей - крупная сумма) двум неработающим женщинам? Но местные исполнительные органы и здесь нашли выход. Девять мужчин во главе со старшим судоисполнителем П. Ушаковым, участковым инспектором В. Ефимовым и судоисполнителем Т. Самсоновым, не предъявив соответствующих документов и ордера на обыск, ворвались в дом и, перерыв все углы, конфисковали имущество. Грабеж, а иначе действия представителей власти квалифицировать нельзя, сопровождался избиением, выкручиванием рук, угрозами, типа всех крымских татар ждет такая участь, а прикажут, так и расстреляем. Участковый В. Ефимов заявил, что не допустит, чтобы на его участке жил хоть один крымский татарин.

Храбрые воины, погрузив награбленное в машину уехали, не оставив даже описи конфискованного.

Неоднократные обращения А. Мустафаевой во всякие инстанций о возмещении убытков оказались безрезультатными. Кроме того, за оказание сопротивления, сопряженного с насилием, на Мустафаевых возбудили уголовное дело, и лишь благодаря Указу Об амнистии в связи с 60-летием Великого Октября дело было прекращено. Многочисленные жалобы, адресованные в ЦК КПСС, Крымский Обком КП Украины, Министерство юстиции СССР, и т.д. возвращались в Крым, рассматривались прокуратурой Крымской области и оставались без удовлетворения.

В течение 14 лет, а точнее до 30 июня 1987 года, семью Мустафаевых не прописывали, а, следовательно, они не имели возможности работать. Всю жизнь промучилась, - говорит Аджимелек-апте, - а заслужила всего лишь минимальную пенсию. А кто учтет тот факт, что не мы сами, а государство нам не давало работать? Пусть зачислят годы, прожитые без прописки, в трудовой стаж.

Говорит, но, конечно, не верит сама, что такое возможно. От того, что мы сегодня живем в государстве уже с другим названием, оно не стало добрее к своему народу. Но годы, прожитые без прописки, без работы, без Родины, без надежды, если и не будут зачислены в трудовых книжках и наградных листах, они будут зачислены в истории нашего народа, в истории его Возвращения.

Г. Керимова