Право крымских татар на самоопределение

(Окончание. Начало в NN14, 13)

В то же время было бы неправдой заявить, что все государственные органы и должностные лица Украины не понимают необходимости действовать в направлении восстановления прав крымскотатарского народа, включая и его права на самоопределение. Интенсивный и плодотворный диалог по этому кругу вопросов ведется между Меджлисом крымскотатарского народа и Министерством по делам национальностей и миграции, отдельными службами Кабинета Министров и аппарата Президента Украины. Важным свидетельством появления новых, обнадеживающих, тенденций в подходах украинского государства к проблеме является Указ Президента Украины "О мероприятиях по ознаменованию памяти жертв депортации из Крыма", создание на правительственном уровне соответствующего Организационного комитета, поручение Кабинету Министров Украины подготовить предложения по правовому урегулированию вопросов, связанных с возвращением и восстановлением прав крымскотатарского народа и лиц других национальностей, депортированных из Крыма.

Представляется чрезвычайно важным общими усилиями закрепить и развить этот подход, реализовать богатые возможности цивилизованного и справедливого разрешения проблемы достойного положения крымскотатарской нации в Украине.

Однако, прежде чем предпринимать практические шаги, было бы правильно определить методологию поиска и осуществления решения, отправные принципы и приоритеты.

Как следует из предыдущего изложения, в сегодняшнем Крыму есть три основные группы интересов, определяющих его политический климат, необходимо влияющих на разрешение проблемы самоопределения крымских татар как коренного народа (нации) Крыма и Украины.

Во-первых, это  законные, опирающиеся на международно-правовые стандарты, интересы самой крымскотатарской нации, от осуществления которых она не откажется и не может отказаться, поскольку иное означает ее этническую смерть.

Во-вторых, это интересы украинской нации, предстающие, по понятным причинам, в форме общегосударственных интересов Украины. Эти интересы происходят как из наличия в Крыму значительной украинской общины (около 600 тысяч человек), так и опираются на десятилетия интеграции народного хозяйства Крыма в общеукраинскую экономику. В настоящее время, после образования независимого государства это дополняется интересами стратегической безопасности и защиты государственного суверенитета Украины.

В третьих, это интересы той значительной массы людей, проживающих ныне в Крыму, которая обычно обозначается как "русскоязычное население" (то есть преимущественно русские и определенная часть обрусевших лиц другого происхождения). Ни один здравомыслящий и лояльный к правам человека политик не может и не должен игнорировать их наличие и необходимость максимально возможного учета и соблюдения.

Эти три группы интересов взаимодополняют и уравновешивают друг друга, создавая пусть пока не очень устойчивое, но все же объективное основание социально-политической и межэтнической стабильности на полуострове (если не полный мир, то отсутствие войны).

Однако так лишь в теории. В действительности это равновесие еще не достигнуто и, более того, дисбаланс нарастает. Это происходит как по внешним причинам, так и по внутренним.

Россия всеми возможными средствами оказывает давление на ситуацию в Крыму, делая ставку на русскоязычное население. Влияние через дипломатические каналы, вовлечение во внутриполитические процессы в Крыму вооруженной силы - Российского Черноморского флота, демагогическая пропагандистская кампания, материальная и моральная поддержка политических сил и движений сепаратистского и пророссийского характера, в последнее время прямые указания Президенту Республики Крым, поставка ему руководящих кадров и руководящих указаний приводят к тому, что притязания русскоязычной общины приобретают гипертрофированный односторонний характер. Всe лидеры претендуют уже не на обеспечение законных интересов людей, которых они представляют (в том числе и с учетом их национальных особенностей) , но на абсолютное господство во всей общественной жизни Крыма. В своем логически завершенном виде это выражается в теории "новой исторической общности" - "народа Крыма", "крымчан" (читай - русскоязычного населения), проживающего в Крыму, - которое только и обладает правом на самоопределение, которое, в свою очередь, трактуются как право на "воссоединение" с Россией.

Это в настоящее время самая сильная и опасная тенденция в политической жизни Крыма. При ее реализации на практике (не говоря уже, какой ценой) Украина лишается части территории, подрываются ее суверенитет и безопасность, создается опаснейший прецедент. Крымскотатарская нация может похоронить свою вековечную мечту о самоопределении и, вероятно, ожидать худшего у нас перед глазами многочисленные примеры российской политики в национальных регионах самой России и СНГ). Украинцы в Крыму окажутся в положении своих соплеменников в Восточной Сибири, если не хуже, поскольку антиукраинский синдром лидеров пророссийских группировок очень силен в последнее время - сильнее антикрымскотатарского.

Украина сама запустила этот механизм, санкционировав создание Республики Крым. Сейчас этот процесс набрал известную инерцию и для того, чтобы достичь урегулирования, необходима продуманная и взвешенная политика.

Как ни странно, эта тенденция усиливается и поощряется прямо противоположной по видимости тенденцией, источником которой являлись до последнего времени официальные украинские структуры. Речь идет о том, что Крым и его население рассматриваются как ординарная часть территории и населения Украины, положение и правовой статус которой могут быть урегулированы обычным бюрократическим порядком - изданием нормативных актов сверху.

До поры до времени так оно и было. Сама Украина являлась достаточно ординарной частью (административно-территориальной единицей) общесоветской империи, государственный аппарат Украины и Крыма являлись обычной составной частью общесоветского государственного аппарата, население Крыма состояло в основном из лиц, появившихся здесь "общесоветской" государственной волей, коренной народ был настолько далек и задавлен репрессиями, что не только о его правах и интересах, но и о самом существовании в Украине знали немногие.

Массовое возвращение крымских татар на свою Родину совпало с развалом СССР, то есть единого государственного аппарата, а значит и общегосударственной дисциплины. В этих условиях крымская администрация получила такой же хороший шанс игнорировать государственную волю Украины, как сам народ Украины получил шанс обрести независимость, вырвавшись из советского лагеря. Я здесь не провожу сравнений и не сопоставляю побудительные причины этих совершенно несходных в своей сути действий, я лишь констатирую факт разрушения налаженных управленческих связей и привычной ответственности.

В такой ситуации обеспечить суверенитет Украины над Крымом рутинными бюрократическими средствами не было возможно. Ведущаяся уже годами бумажная война законов доказывает это как нельзя лучше. Результат был обратный - убедившись в неготовности украинского государства взять ситуацию под эффективный контроль, использовав фору, полученную в ходе бесконечных и бессодержательных консультаций между представителями Украины и никого в тот момент не представлявшими аппаратчиками Крыма, к власти в Крыму прорвались политические круги, действительно обладающие волей к действию и готовые к любым авантюрам для достижения поставленных целей. Они опираются не столько на свои собственные тактические разработки (не считая консультаций извне), сколько на стратегическую слабость политики Украины по отношению к Крыму.

Сугубо гипотетически можно, разумеется, представить, что сепаратисты в Крыму почему-либо сами успокоятся, и Крым станет обычным регионом Украины со смешанным этническим населением, живущим по общеукраинским законам. Но общеукраинские законы в Крыму практически бездействуют, точнее действуют лишь в той мере, в какой это угодно местной администрации. В этом смысле в Крыму уже давно двоевластие, вернее полуторовластие, из которых неполноценная дробь приходится на государственную власть Украины. Нет оснований предполагать, что в будущем что-то изменится само по себе. Такая ситуация опять-таки оставляет крымских татар на съедение крымской администрации, опирающейся на большинство, достаточно равнодушное к нуждам коренного народа. В действительности при таком подходе тенденция к отторжению Крыма от Украины любой ценой и любыми жертвами будет усиливаться. Деятельность нынешнего Президента Республики Крым и его аппарата это доказывает.

Есть третья тенденция, задаваемая упорной и изнурительной борьбой крымскотатарского народа за признание своего неотъемлемого права на самоопределение, включая и право на восстановление национальной государственности. Если отрешиться от наличия в Крыму других двух групп интересов, она в конце концов, могла бы привести к созданию совершенно самостоятельного национального крымскотатарского государства со всеми присущими такому образованию атрибутами - полным суверенитетом над территорией, единым государственным языком, государственным аппаратом, формируемым по собственным законам, возможно, армией и т.п. Вероятно, это было бы карликовое государство не лучше и не хуже других, ему подобных. Однако в действительности такая постановка столь же конструктивна, как и проанализированные выше: Крым - часть России и крымские татары в нем этническое меньшинство, или Крым - часть Украины и крымские татары в нем этническое меньшинство, или Крым - российская колония в Украине и крымские татары в нем этническое меньшинство.

Возможен, наконец, и четвертый вариант - самый худший. Отсутствие цивилизованного урегулирования, политического диалога, признания законности интересов каждой из сторон, а также признания самих сторон в качестве субъекта поиска и реализации согласованного решения, превращает политическую жизнь Крыма в арену противоборства трех названных тенденций, а также бесчисленного множества существенных или случайных, проявившихся или неожиданных факторов Стихийно и непредсказуемо развивающаяся ситуация на фоне острых этнополитических противоречий - прекрасная среда для провокации насильственного конфликта, политических авантюр, осуществления интересов, чуждых каждой из взаимодействующих сторон. Можно не сомневаться, что желающие взорвать ситуацию в Крыму, не останавливаясь перед массовым кровопролитием и жертвами, найдутся. Собственно говоря, они уже обозначились.

Иначе говоря, времени, чтобы откладывать и далее вопрос о признании и реализации крымскотатарским народом своего права на самоопределение, увязывая его с законными интересами украинского государства и русскоязычного населения Крыма, не остается.

Исходными принципами для поиска решения должны стать, по нашему мнению, реализм, справедливость и гуманизм.

Реализм означает, что мирное и достойное решение не может быть найдено без участия и учета интересов каждой стороны. В этом смысле предлагаемое решение, по-видимому, не должно изменять статус Крыма настолько кардинально, чтобы подорвать сложившиеся и устоявшиеся отношения с Украиной.

Справедливость означает, что следует критически переоценить ситуацию, как она была создана в Крыму в результате бесчисленных насилий и беззаконий прежних режимов, -отказаться от политики апологии Свершившихся фактов, но избрать критерием позитивный мировой опыт и стандарты, отработанные в актах о правах человека. В частности, это предполагает обязательную комбинацию материального и морального ущерба, причиненного коренным народам Крыма, а также депортированным, обеспечение юридического и фактического равенства между различными группами современного населения с учетом особенностей их положения и правового статуса.

Гуманизм в данном случае означает, что стороны должны проявить взаимное уважение к интересам и правам друг друга, терпимость, отказаться от навязывания своих интересов в одностороннем порядке, опираясь на силу (внутреннюю или внешнюю), механическое большинство. Важно понять, каким образом можно обеспечить интересы каждой из сторон, чтобы при этом происходило минимальное стеснение интересов других.

Вырисовываются три политических ограничителя, выход за которые делает ситуацию почти безнадежной;

- не следует ставить под сомнение или подрывать территориальную целостность и государственный суверенитет Украины;

- не следует пренебрегать правами человека, принадлежащими каждому жителю Крыма: индивидуальными и групповыми (в том числе и на уровне этнических групп и меньшинств);

- не следует отказывать в самоопределении крымскотатарскому народу, не следует и бесконечно уклоняться от признания этого права.

В результате, в самых общих чертах, вырисовывается предельно общая модель этого процесса. Можно предположить трансформацию политико-правовой автономии Крыма в составе украинского государства и при верховенстве Конституции Украины в такое политико-государственное образование, в котором будет создан механизм баланса и защиты интересов как коренной нации Крыма (и других его коренных народов), так и групп населения (и отдельных лиц), появившихся и осевших в Крыму к настоящему времени.

Это не является классическим самоопределением в смысле абсолютно неограниченного и одностороннего определения коренным народом территории своего политического, экономического, социального и культурного статуса (так же как и статуса самой территории), поскольку эти вопросы будут разрешаться в процессе переговоров и закрепления в итоговом юридическом документе, санкционированном всеми сторонами. Однако это не могло бы быть расценено и как отказ в самоопределении, поскольку его результат не будет определен односторонней волей управляющей державы либо референдумом среди колонистов.

Предпосылкой такой работы, по нашему глубокому убеждению, должно стать взаимное признание каждой из сторон. Здесь ситуация непроста.

В настоящее время существует три представительных органа, получивших полномочия от различных субъектов. Так Верховный Совет Украины представляет весь народ Украины, то есть украинскую нацию и проживающие на территории Украины национальные меньшинства и отдельных лиц, имеющих гражданство Украины. Одновременно он является высшим органом законодательной власти Украины. Однако крымские татары ввиду своей малочисленности не смогли провести в депутаты украинского парламента ни одного своего депутата. Просьбы о выделении квоты для гарантированного представительства либо создании каких-то иных компенсационных механизмов услышаны не были.

Верховный Совет Крыма - представительный орган исключительно русскоязычного населения. Ни одна украинская организация, как общегосударственная, так и региональная не смогла в ходе выборов провести ни одного своего представителя в крымский парламент. Настолько твердым было "нет" абсолютного русскоязычного большинства. (Это еще раз подтверждает, что в Крыму политические вопросы механическим большинством разрешить нельзя - неизбежна дискриминация по национальному признаку. Многочисленная украинская община Крыма, находящегося под юрисдикцией Украины, осталась без своих представителей в якобы "территориальном" Верховном Совете). Крымские татары не участвовали в формировании Верховного Совета прежнего состава. В нынешнем составе они в результате общенациональных акций гражданского неповиновения получили временную (на один срок) квоту, крайне недостаточную для представительства и защиты своих интересов (14 депутатов из 98). Все депутаты - крымские татары были выдвинуты Курултаем крымскотатарского народа и поддержаны в ходе выборов около 100% избирателей - крымских татар (в выборах участвовали еще три списка от национально-культурных организаций). Таким образом, крымскотатарская фракция в крымским парламента - это фракция Курултая крымскотатарского народа, что еще раз подтверждает легитимный и общенациональный характер представительных органов самого крымскотатарского народа - Курултая и избираемого им Милли Меджлиса.

Однако ни Курултай, ни Меджлис крымскотатарского народа не признаны до сих пор ни Верховным Советом Украины, ни Верховным Советом Крыма. Более того, в Верховном Совете Крыма существует тенденция (в некрымскотатарской его части) ограничить признание компетенции Парламента Украины только материковой частью государства, исключив из нее Республику Крым. Блок "Россия", составляющий абсолютное большинство (как и его избиратели в Крыму) в Верховном Совете Крыма, не смущает даже то обстоятельство, что сама Республика Крым существует юридически только в рамках Закона Украины "О статусе автономной Республики Крым".

Курултай и Меджлис крымскотатарского народа признают Верховный Совет Украины как общегосударственный законодательный орган державы, под юрисдикцией которой находится в настоящее время национальная территория крымскотатарского народа и участие которого необходимо для разрешения вопроса о восстановления прав крымскотатарского парода, в том числе и права на самоопределение. Меджлис и Курултай готовы также признать Верховный Совет Крыма в качестве органа, представляющего интересы русскоязычного населения Крыма, выведя из него свою фракцию, поскольку ее голоса просто тонут среди 84 голосов русскоязычного большинства.

Таким образом, Верховный Совет Украины и иные высшие государственные органы и должностные лица, признавая Верховный Совет Крыма в качестве органа, представляющего все население полуострова, совершают серьезную ошибку - они фактически и юридически лишают коренную нацию Крыма права самой представлять свои интересы, отдавая их на откуп русскоязычному населению.

Итак - вопрос о взаимном и точном признании, точном в смысле правильного определения характера представительства и круга полномочий, неотложная проблема, решение которой обязательно, чтобы сдвинуть с места процесс политического урегулирования в Крыму.

Поскольку ситуация практически беспрецедентная для политической истории Украины, то было бы очень желательным участие в выработке решения и контроле за его осуществлением экспертов международных организаций, как межгосударственных, так и неправительственных, имеющих опыт в урегулировании сходных проблем, занимающихся вопросами самоопределения и коренного населения.

Хотелось бы надеяться, что предложенный подход найдет понимание и поддержку со стороны официальных органов Украины и Крыма. Мы полагаем, что добрая воля Украины получила бы высокую оценку мирового содружества наций, стала бы весомым доказательством серьезности намерений ее лидеров идти по пути цивилизации и демократии.

Надир Бекиров,
кандидат философских наук.