Мы старались держаться в стороне от этого скандального дела…

Видит Бог, мы старались держаться в стороне от этого скандального дела, пока Елена сама не обратилась к нам за помощью. Кто-то из нас в период предвыборной кампании получал полуанонимные письма об интимной связи будущего президента, но вручил часть из них лично в руки Мешкову. К кому-то из нас Елена обращалась еще в феврале, но он хранил ее тайну, уже тогда, увы, известную многим из окружения президента. И почти каждый из нас располагал копиями этих документов уже месяц назад, почти тотчас, как они поступили по указанным официальным адресам, поскольку у всех есть свои источники.

Мы сторонились этого дела не только потому, что числимся в Крыму стойкими оппонентами нынешней власти (прежняя тоже не записывала нас в свои любимчики) и не хотели опускать собственную планку.

Мы не вмешивались в это дело по той причине, что исповедовали общее для нас убеждение: каждый человек имеет право на личную жизнь, даже если он - президент. И никто никому не судья там, где могут разобраться только двое. Возможно, нас осудят строгие моралисты, но мы и сегодня придерживаемся принципа невмешательства в альковные дела вне зависимости от того, идет ли речь об избяных полатях, либо о царских.

Мы вынуждены вмешаться в это дело потому, что речь идет уже не об эпилоге истории романтичной и довольно банальной, а о прологе истории уголовной или, скорее, уголовно-политической...

Елена  привезла  нас в ту самую квартирку по………….. (сама она живет в целях безопасности - с дочерью у родителей). События, после того, как Елена отправила заявление по инстанциям, развивались следующим образом. 26 апреля к ней домой приехал министр внутренних дел генерал В.Кузнецов (здесь и далее цитируем Елену по видеозаписи): "Он с порога сказал, что он человек Ю.А. и что я нанесла удар по президенту. Я показала ему синяки на животе и сказала, что удар - вот это, а не то, что он называет ударом. Но на него это никак не подействовало. Он стал говорить, что на Ю.А. такая ответственность, а я со своими бабскими делами его отвлекаю". Генерала Кузнецова, по словам Лены, интересовало единственное - что она намерена делать, если ей никто не поможет и "Ю.А. окажется не человеком слова". Она ответила: "Мне останется посочувствовать тому огромному количеству избирателей, которые ему поверили во время выборов". Елена настаивает, что ее ответ - "это была шутка"...

Через несколько дней появился подполковник милиции Гаркуша. "Он сначала был очень резок, говорил, что я - участница какого-то непонятного заговора... Он говорил, что только не знает - шантажировали меня или подкупали. Но это такая крайне мерзкая, гадкая ложь звучала, и я сказала, что больше не хочу продолжать разговор. И когда он пришел в следующий раз, он совсем изменил тон". Подполковник Гаркуша обещал приехать, как говорит Елена, в пятницу 13 мая, но приехал к ней на работу совсем другой человек, помахал удостоверением, сказал, что прибыл по поручению начальника СБ (подчиненной Украине) И.Коломыцева, который ее, Елену, срочно ждет у себя. Она не решилась уйти с работы и сесть в машину с незнакомцем, хотя он очень настаивал, заявляя, что ее в любой момент могут убить, попутно советуя прервать беременность и уехать из Крыма.

Через некоторое время Елена сама пошла в Службу безопасности и, как и предполагала, узнала, что оттуда к ней никого не присылали. В СБ ей также сказали, что ее делом должна заниматься прокуратура. (И.Коломыцев это в разговоре с нами подтверждает).

Елена встретилась с прокурором республики В.Купцовым. Он произвел на нее впечатление "очень приятного человека". По ее словам. Купцов сразу вник в ситуацию, искренне посочувствовал, сказал, что она "попала в ужасные обстоятельства, не знает этого мира, что все может произойти в любой момент". И что если она хочет "родить этого ребенка, она должна обязательно уехать из Крыма и, желательно, как можно дальше". Он также пообещал поговорить с Ю.Мешковым "по-мужски", но не смог дать никаких гарантий ее безопасности. К тому же, Купцов полагает, что это дело МВД. (Нам В.Купцов сказал, что Елена поразила его спокойствием и мужеством и что он действительно готов переговорить с президентом. Но сейчас ей нужна физическая охрана, а у прокуратуры ее нет. Прокурор сказал: "Я постараюсь сделать все, что смогу").

В присутствии некоторых из нас Елена разговаривала и с начальником Главного управления внутренних дел Украины в Крыму В. Чернышевым (в автономии теперь, как известно, две милиции). Ей запомнилось, что Чернышев тоже высказал мысль о том, что, возможно, в целях безопасности надо уехать. Добавим, полковник Чернышев ссылался и на то, что Главного управления внутренних дел, как такового, еще не существует.

Отношение к этой истории имеет и С.Никулин - сподвижник Мешкова по партийным рядам и нынешний председатель постоянной комиссии Верховного Совета по законодательству. Еще в январе, когда Елену насторожила непонятная суета вокруг нее, она назначила встречу Мешкову, но на свидание пришел Никулин. Он посоветовал Лене уехать из Крыма... В ответ на все остальные просьбы она получала через чужие руки подарки, цветы и устные рекомендации "сидеть тихонечко и ждать".

Она "сидела тихонечко", пока ее не побили на глазах у дочери и матери у дома в районе, где они соседи с Юрием Александровичем. По словам Елены, ее мать подходила к Мешкову, чтобы сказать, что Лену избили. "Он ответил: "Хорошо (в том смысле, что разберется - Авт.) и сел в машину". Судмедэксперт зафиксировал побои, женская консультация - угрозу выкидыша...

Убедившись, что помощи ждать неоткуда, Елена собиралась объявить голодовку "в знак протеста против того, что творится, против того, что никто ничего не может сделать из тех, кто обязан что-то делать, против того, что Ю.А. не хочет хотя бы объяснить, чего они от меня хотят: семья, окружение, я не знаю, кто". Но дитя, которое она носит под сердцем, уже шевелится, оно ни в чем не повинно. И она решила, что не имеет права рисковать его жизнью.

Теперь вопросы. Можно было бы начать про демократическое, правовое и еще какое-то государство, которым, по Конституции провозглашается Крым, но в этой ситуации такой вопрос прозвучит издевательством, либо глупой шуткой. Здесь не до шуток. Если все официальные органы и организации, по долгу службы обязанные защитить взывающего к ним человека, расписываются в собственном бессилии, переталкивая это опасное (для себя) дело с рук на руки, то кто и что правит бал в Крыму? Если в ответ на просьбу о помощи генерал Кузнецов заявляет, что он - "человек Мешкова", и не останавливает травлю, то разве не по-новому смотрится вся история яростной борьбы крымской власти за право расстановки руководящих кадров в МВД и СБ? И как в этом свете смотрится первый шаг президента: попытка сместить В.Астахова - руководителя телерадиокомпании "Крым", последнего, по сути, бастиона Украины в средствах массовой информации Крыма, неподконтрольного местной власти? Как вообще в этом свете смотрится крымская перспектива?

Можно ли надеяться, что от этой истории содрогнется или хотя бы смутится крымский парламент? Сомнительно. Мы были свидетелями того, как одна часть блока "Россия" пыталась доказать другой части блока "Россия", что нехорошо подтверждать полномочия депутата Ковальского, имеющего судимость по статье 117 УК (изнасилование малолетних). Победила точка зрения: хоть и насильник, но наш парень.

Дело может обстоять еще серьезнее. Во время политических и мафиозных разборок в Крыму, во время борьбы кланов у президентского трона (местных между собой, всех вместе - с московским), во время громогласных заявлений вице-премьера Сабурова о попытке парламента свершить государственный переворот - где гарантия того, что та или иная сила не использует уже пошедший по рукам компромат для давления на президента в своих целях и интересах, далеких от цели и интересов обнадеженных избирателей. Сегодня крымская политика и без того напоминает движение к пресловутому "война все спишет". Ради кого и чего? Мы убеждены, что компромат перестает быть компроматом, который можно использовать для своей корысти, когда предается гласности, когда его знают все. Мы не исключаем и вероятности того, что при бесконтрольной ситуации угроза жизни Елены может исходить не только от промешковских сил, но и от сил, чьи политические интересы прямо противоположны интересам Мешкова и кто в борьбе с ним может пойти на преступную крайнюю меру. И, наконец, коль мы, как часть крымского общества, пребывающего в правовом беспределе, не можем вместе с этим обществом дать гарантии безопасности Елене (попавшей в беду по своей ли вине, не по своей - это сейчас не предмет для разговора), мы обязаны, по крайней мере, стать с ней рядом и разделить грозящую ей опасность. Что, быть может, сделает эту опасность менее реальной. С единственной надеждой на это мы написали и подписываем этот материал.

Татьяна Коробова собкор "Ведомостей" (из Симферополя), Крым TV, корреспондент Радио "Свобода",

Лиля Буджурова депутат Верховного Совета Крыма, главный редактор крымскотатарской газеты "Авдет", корреспондент агентства "Интелньюс",

Николай Семена

собкор газеты "Известия",

Елена Савченко

корреспондент газеты "Слово Тавриды" и агентства УНИАН,

Леонид Пилунский Крым-Радио, сопредседатель Крымского отделения Хельсинской гражданской ассамблеи

"Киевские  ведомости"

31   мая   1994 г.

*

Адрес Елены, по известным причинам, не публикуется. Тот же адрес указан и в расписке, подписанной Ю.Мешковым.