Крымскотатарский вопрос в научном мире: год 1993-й

Информация о новых книгах, научных конференциях, даже международных конгрессах, к сожалению, с большим трудом и запозданием проникает через границы наших республик! Поэтому на страницах газеты "Авдет" хотелось бы рассказать всем читателям, кому не безразлична судьба крымскотатарского народа, его культуры, государственности и проблемы далекой и близкой истории, о тех событиях международной научной жизни, прежде всего о конференциях 1993 года, на которых так или иначе рассматривался, обсуждался, пробуждал общественное внимание, находил заинтересованное сочувствие крымскотатарский вопрос.

27-31 марта 1993 года в волшебном, как восточная сказка, бело-голубом городе Хаммамет на берегу Средиземного моря в далеком Тунисе состоялась международная (практически всемирная, ибо съехались сюда ученые со всех континентов) научная конференция под неожиданным, почти интригующим названием "Лицо другого" (или "Образ другого", "Имидж другого" - Timage de Iautre"). "Лицо другого" - это проблема и чисто психологическая (как один человек воспринимает "другого" своего антипода по полу, возрасту, расе, религии, социальному положению или другим признакам), и этнологическая: как один народ понимает или не понимает душу, культуру, устремления другого народа, с которым он живет на одной земле, какие существуют пути к устранению конфликтных ситуаций и нетерпимости, к формированию мягкого климата дружбы, сотрудничества, гармоничного взаимодействия разных культур.

На этой конференции, организованной Арабской социологической Ассоциацией, я сделала доклад "Мусульманские народы в России". Речь шла не только о современной Российской Федерации и тех проблемах, которые пытаются решить в ее суровых условиях поволжские и сибирские татары, башкиры, мусульманские народы Северного Кавказа, но и об истории Российской империи и ее наследника - Советского Союза, Советской России, ставшей оплотом тех шовинистических сил и имперских устремлений, которые обернулись величайшей трагедией для Крыма и крымскотатарского народа. По докладу было задано много вопросов: о современном положении крымских татар, о том, как строятся их отношения с новым Украинским государством, со славянскими и неславянскими соседями в Крыму. Шейх Саудовской Аравии, профессор социологии Абубакер Багадер, который издает в Эр-Рияде журнал "Мир Ислама" (на английском и арабском языках), просил подготовить для этого издания специальную статью о современном положении крымских татар. Польский историк из Торуни Томаш Марциняк, сделавший на этой конференции доклад о положении мусульман-татар и арабов в современной Польше, предложил перспективное сотрудничество в совместном исследовании положения мусульманских меньшинств в славянских коммунистических странах. Турецкий профессор университета в Йыенсуу, (Финляндия), где он читает курс лекций по истории Востока. Маммед Сабур отметил в своем выступлении новизну той информации о событиях в Крыму, которую получили участники конференции (а возможно это стало в Крыму, отмечу с признательностью, во многом благодаря газете "Авдет", которую мы в Москве регулярно получаем и черпаем из нее многие сведения, полностью доверяя ее объективности). Живой интерес к крымскотатарской проблематике проявил также присутствовавший на тунисской конференции руководитель миланского научного института "Мультиэтника" ("Многонациональный мир") Антонио Марацци.

Следующая международная конференция, более узкая по проблематике и кругу участников, но проявившая еще более пристальное внимание к крымскотатарскому вопросу, состоялась в начале мая в румынском городе Браила, отмечавшем свое 625-летие. Она называлась "Браила - этническая мозаика" и была посвящена вопросам международных культурных связей в причерноморском регионе. В соавторстве с М.Н.Губогло мы сделали на этой конференции доклад "Крымскотатарское национальное движение в постсоветском этнополитическом пространстве. (Крымские татары - 1991-1993: продолжение исторической трагедии народа)", а от своего имени я сделала второй доклад - "Из истории культурных связей тюркского Крыма с романским миром". Живой отклик наши выступления вызвали и среди румынских, и среди турецких ученых, большая группа которых приехала в Браилу.

В том же мае по дороге из Румынии в Германию, где состоялся 19-й Конгресс национальностей Европы (о выступлении на этом конгрессе руководителя, крымскотатарской делегации Мустафы Джемилева писали в конце мая все западноевропейские газеты, следившие за ходом конгресса), я остановилась во Вроцлаве, где в Институте истории при Вроцлавском университете для польской научной общественности мне предложили сделать доклад "Крым и крымские татары между Россией и Украиной: современная конфликтная ситуация". Объявления о докладе были расклеены по всему городу, и пришло очень много народа. Польский - мой родной язык, так что в общении с аудиторией не было проблем.

Выступать там было особенно интересно, поскольку во Вроцлаве уже сложилась научная школа, занятая исследованием положения тюркских и других угнетенных народов в Российской империи и Советском Союзе. Недавно вроцлавские коллеги Станислав Чешельски, Гжегож Хрычюк и Александр Сребраковски издали на польском языке книгу "Массовые депортации в Советском Союзе в период второй мировой войны» (Вроцлав:1993), где вся 6-я глава посвящена депортации из Крыма, причем использованы и архивные материалы, и свидетельства очевидцев, и труды Едиге Кырымала, Аллана Фишера, и другие источники. В польской научной и молодежной среде крымскотатарская боль находит живой отклик.

Зато на состоявшемся в конце июня в Киеве международном симпозиуме, организованном Республиканской организацией украиноведов - "Этнические меньшинства Восточной и Центральной Европы" мой доклад "Перспективы возрождения крымскотатарской культуры в рамках Украинского государства" был выслушан, во всяком случае украинскими коллегами, с некоторым скептицизмом. Им явно не нравилось то, что я делаю акцент на трудностях развития современной национальной культуры, профессионального искусства крымских татар, на нерешенных и нерешаемых социальных проблемах. Гости и участники этого симпозиума из Австрии и Германии (Петер Хильке из Мюнхена, Арнольд Зупан из венского Института "Ост-Зюдост-Ойропа" - Восточный и Юго-Восточной Европы), мне кажется, понимали эти вопросы более чутко, чем к примеру, киевский коллега социолог Анатолий Орлов, уверявший, что незачем драматизировать ситуацию, что культура крымских татар в современной Украине процветает и "с ними все в порядке". Он ссылался при этом на состоявшиеся недавно в Киеве дни крымскотатарской культуры, и нельзя было не вспомнить в этой связи, как дальновидна и точна была политика Меджлиса, не рекомендовавшего деятелям культуры участвовать в этом киевском шоу - демонстрации "процветания и благополучия".

Гораздо более глубокий отклик крымскотатарские проблемы нашли на Международной конференции "Демократия и меньшинства в посттоталитарных государствах", организованной под эгидой ЮНЕСКО (под председательством директора департамента гуманитарных исследований Януша Симонидеса из Парижа и директора Института этнологии РАН профессора Валерия Тишкова) в Москве в начале сентября. Наш с М.Н. Губогло доклад "Крымскотатарское национальное движение в контексте современной этнополитической ситуации в Крыму" встретил заинтересованное отношение со стороны ученых США, Франции, Израиля и других стран.

На октябрьском научном симпозиуме в Кельнском университете, тема которого была определена как "Кавказ - зона кризисных ситуаций" (мой доклад назывался "Осетино-ингушский конфликт: абсурд и реальность. Самовоспламеняющаяся зона"). О Крыме и крымских татарах специальных докладов не было, но при анализе драматических ситуаций на Северном Кавказе и в Закавказье многими докладчиками не раз привлекались примеры, характеризующие тактику и стратегию Меджлиса крымскотатарского народа, которому удалось уберечь свой народ от гражданской войны и который решительно отмежевался от провокаций сепаратистов, намеренных отторгнуть Крым от Украины, перекроить восточноевропейскую карту, восстановить "великую Россию" в имперских границах. Имя Мустафы Джемилева. как автора и лидера этой мудрой, взвешенной, антисепаратистской политики, не раз произносилось на Кельнском симпозиуме.

Наконец, последний штрих в освещении крымскотатарского вопроса на научных форумах 1993 года - это состоявшаяся в конце ноября в Уфе Международная конференция, организованная Институтом востоковедения РАН и научными центрами Башкортостана, "Россия и Восток: пути взаимодействия". Наш (с М.Н. Губогло) доклад "Научное наследие Исмаила Гаспринского как инструмент современной национальной политики" был вынесен на общее пленарное заседание этой конференции.

Политологическая концепция Гаспринского, заложившая основы либерального просветительского пантюркизма, была рассмотрена в этом докладе в исторической ретроспекции: как она воспринималась современниками и ближайшими последователями Гаспринского, как понимали ее "младотатары" того поколения, которое мужало в революции 1905 года, как относились к ней и какие уроки извлекали из нее люди, вставшие во главе 1-го национального курултая и демократической республики Крым, наконец, какое значение она имела для крымскотатарского гражданского движения 1960-80-Х годов (не случайно к имени и наследию Гаспринского Мустафа Джемилев обращался в своих речах на судебных политических процессах, где из подсудимого он превращался в обвинителя тоталитарного режима, последовательно проводившего антитюркскую политику).

Не обойду молчанием и горькие эпизоды нашей научной деятельности в 1993 году. На той же Уфимской Международной конференции, где большинство ученых (а были там представители Казахстана, Киргизии и других азиатских республик) близко приняли к сердцу проблемы крымских татар, нашлись и русские шовинисты из местной "патриотической" организации "Русь", приславшие к нам в Институт этнологии жалобу-донос на докладчиков за пропаганду "Реакционной буржуазной идеологии Гаспринского" и за саму попытку поднять вопрос о "каких-то правах" крымских татар на Крымском полуострове - "исконную русскую землю". Отмечу, что и в художественной, казалось бы, чисто гуманитарной среде - в Российской академии художеств на традиционных "Алпатовских чтениях" (в честь академика М.В. Алпатова) в декабре 1993 года, где я сделала доклад "Искусство Крыма: опыт исторической периодизации и этнокультурной стратификации", не всем пришлось по душе утверждение о несопоставимой ценности уникального художественного наследия татарского Крыма (периода Крымского ханства) с провинциальными поделками российских художников, предназначенными для российской колонии - курортной провинции 19 века. Шовинистические тенденции существуют, оказывается, и в современном искусствознании, поднявшем на щит идею абсолютного господства и преобладания русского искусства в Крыму.

Чтобы говорить сегодня людям правду о драматической истории и реальном положении крымскотатарского народа, нужно определенное мужество. Нужно терпение и упорство. Нужна любовь к крымскотатарской культуре, понимание народной души. Этой любовью мне очень хотелось бы "заразить" моих коллег, в том числе и русских, и украинских ученых Крыма, Киева, Москвы.

Светлана Червонная,
доктор искусствоведения